Category: Фундаментальный

СКОЛЬКО ЛЕТ АЗЕРБАЙДЖАНСКОМУ НАРОДУ: ЕЩЕ РАЗ ОБ ИДЕНТИЧНОСТИ АПШЕРОНСКИХ МУСУЛЬМАН

Айкарам Нагапетян ,  Noravank
Корреспондент Общественного телевидения Армении в США

Нынешний Азербайджан по аналогии с «икорной дипломатией» развивает и «икорную науку», не только в Азербайджане, но и за рубежом заказывая «исследования», в которых территория современной Азербайджанской Республики, а также Арцах, Зангезур и Ереван представляются как насчитывающая тысячелетия родина азербайджанцев. Баку задним числом объявляет албанскими христианские памятники на отмеченных территориях или в других армянских населенных пунктах. Даже если бы они были албанскими, то и тогда у Азербайджана по сравнению с Арменией нет никаких преимуществ в плане претензии на роль наследника исторически христианских территорий Алуанка. Наоборот, албанская/алуанская цивилизация была очень близка к армянской, не имея ничего общего с тюркско-татарским обликом Азербайджана.

Насколько нынешние египетские арабы могут претендовать на роль исторических хозяев пирамид, настолько и сегодняшние жители Азербайджана могут заявить, что обладают правами в отношении христианских памятников Алуанка. С той только разницей, что в Египте таких нелепых заявлений никто не делает.

Однако есть нечто, чего Баку уже физически не в силах изменить, – уже опубликованные в прошлые столетия или десятилетия исследования о нашем регионе. В те годы Азербайджан либо не был независим, либо его вообще не было, так что тогда не действовали ни «икорная дипломатия», ни Фонд Гейдара Алиева, и иностранные специалисты были свободны в том, чтобы максимально объективно проводить свои исследования.

Изучение именно этих исследований может пролить еще один луч света на армяно-азербайджанские противоречия как в Арцахе, так и в целом на тему истории.

При этом значительная часть указанных исследований в действительности не имела какой-либо антиазербайджанской или проармянской направленности. Они просто констатировали объективную действительность.

Что писали энциклопедии мира?

Первое издание Британской энциклопедии датируется 18 веком (1768-1771гг.). Издаваемая в Российской империи энциклопедия Брокгауза и Ефрона начала публиковаться с 1890г. и была завершена в 1907г. Первая энциклопедия на тему ислама была издана в 1913г., тогда вышел первый том. Над энциклопедиями работали группы, состоящие из десятков специалистов из лучших научных учреждений. Что они говорили об Армении и Азербайджане?

Особенно примечательным кажется Энциклопедия ислама, первое издание которой было осуществлено в нидерландском городе Лейден под заглавием The Encyclopedia of Islam: A dictionary of the Geography, Ethnography and Biography of the Muhammadan peoples в 1913-1930гг. В 1960г. началась публикация дополненного издания The Encyclopedia of Islam: new edition. В двух изданиях раздел Азербайджана представлен по-разному. Их сопоставление позволяет увидеть динамику международного восприятия азербайджанской идентичности.

В первом издании (1913г.) название «Азербайджан» относилось исключительно к Иранской Атропатене. Ни о каком кавказском Азербайджане в энциклопедии нет ни слова. Согласно энциклопедии, «современный Азербайджан (речь о 1913-м годе. – Прим. А.Н.) на севере граничит с Кавказом». То есть, согласно энциклопедии, на Кавказе Азербайджана нет, он есть только к югу от Кавказа [1, р. 134].

В качестве контактирующей с мусульманским миром и географически близкой страны энциклопедия подробно представляет Армению. Причем если раздел Азербайджана занимает в книге полторы страницы, то Армении уделено 14 страниц.

Издание называет Гандзак – Елисаветпольскую губернию и город Ордубад – частью Восточной Армении. О Нахичеване и Арцахе читаем: «Нахичеван, как и Ереван, играл ключевую роль в истории Армении. Шуши, входящий в Карабахскую область, ранее был столицей отдельного ханства» [1, р. 445].

Существование Карабахского ханства в армянской историографии не отрицается. Другое дело, как оно связано с Азербайджаном. Ханство не называлось азербайджанским, не было частью независимого Азербайджана и до заключения Гюлистанского договора находилось под контролем Персии, а не Азербайджана. В противном случае царский генерал Ртищев в октябре 1813г. в Гюлистане подписывал бы договор с Азербайджаном, а не персидскими властями. Современный Иран никогда не предъявлял Кавказу никаких территориальных претензий, ссылаясь на свое давнишнее владычество. Но бакинские писаки, неизвестно почему, «приватизировали» часть персидского владычества, а заодно, как мы увидим, еще и персидского поэта.

В контекст средневековой истории Карабаха входят пять местных меликств, обеспечивающих Арцаху полунезависимое положение.

Во втором издании Энциклопедии ислама (1960г.) картина несколько иная. Здесь Азербайджан вновь представлен как одна из областей Персии. Тем не менее добавлены умещающиеся на полстранице три абзаца, в которых говорится об уже существующем кавказском несуверенном Азербайджане. Примечательно, что написали авторы о новоявленном «Азербайджане-2»: «Турецкие войска во главе с Нури пашой заняли Баку 15 сентября 1918г. и переформировали бывшую область, назвав ее Азербайджаном, объясняя это сходством с тюркоязычным населением области Азербайджан на севере Персии» [2, р. 191].

В этом издании также разделу «Азербайджан» энциклопедия уделяет 4 страницы, а об Армении говорится на 16 страницах. Совершенно очевидно, что об Азербайджане особенно нечего рассказывать, и вообще еще не вполне ясно, как поступать с «Азербайджаном-2». Сталинская диктатура могла выдумать новый этнос, а затем придумать для этого этноса историю и поэтов и навязать это все в рамках тоталитарной системы. Но в зарубежных академических кругах, для которых советские указы не были основанием, на время возникла неразбериха с Азербайджаном.

В разделе об Армении в связи с прискорбным Александропольским договором 1920г. в новом издании энциклопедии читаем: «Турция вновь захватила Карс и Ардаган, аннексировала лежащую к юго-западу от Еревана Игдирскую область, а также потребовала, чтобы Нахичеван был оформлен как автономная татарская республика».

Речь об энциклопедии, изданной в 1960г., то есть всего 54 года назад, в которой авторы определяют нынешних азербайджанцев как татар. А относительно Карабаха отмечается, что ранее он являлся входящей в состав Армении губернией Арцах, «которая в 1918-1920гг. была свободна от иноземного владычества» [2, р. 573]. А вовсе не была частью мусаватистского Азербайджана, как утверждает азерпроп.

В 1940-е гг. первое издание энциклопедии с некоторыми изменениями было напечатано и в Турции. Как заметил историк Рубен Галчян, одно из изменений касалось параграфа об Азербайджане, получив курьезный вид: «Название Азербайджан использовалось применительно к северо-западным областям Ирана, изредка к Арану и Ширвану. После 28 мая 1918г. государство Кавказский Азербайджан официально было названо Азербайджан» [3, р. 24].

Последнее предложение может вызвать смех своей нелепостью. По сути, в этом абзаце официальная Анкара попыталась за счет фальсификации помочь своему младшему брату, искажая изначальный текст лейденской энциклопедии. Но в Азербайджане 21 века этот абзац уже вряд ли будет восприниматься однозначно положительно, исходя из того, что всего 70 лет назад даже для братской Турции области к северу от реки Аракс в лучшем случае «изредка назывались Азербайджаном» (а не постоянно, как того бы хотелось Баку), и нынешнему Азербайджану, согласно турецкому источнику, всего 97 лет назад получил это название, если не сказать прозвище.

В Британской энциклопедии вплоть до 14-го издания Кавказский Азербайджан не упоминается. Во втором томе выпущенного в апреле 1930г. 14-го переиздания читаем, что «северо-западная провинция Персии Азербайджан на севере граничит через реку Аракс с Советским Азербайджаном». 85 лет назад Британская энциклопедия попросту не написала никаких других подробностей об апшеронской стране.

Кстати, среди жителей иранской Атропатены «Британика» отмечает турок, армян, персов и курдов, но не азербайджанцев [4, р. 827]. Согласно тому же источнику, «иранская Атропатена на востоке граничит со страной талышей». Речь о современной Ленкоранской области. Получается, что согласно, пожалуй, самой авторитетной энциклопедии своего времени, Азербайджана и азербайджанцев нет, а талыши и страна талышей есть.

В этой же энциклопедии на 7 страницах говорится об истории, литературе, культуре и языке Армении, приводятся иллюстрации и карты [4, р. 374-384].

Публикация 14-го переиздания Британской энциклопедии завершилась в 1973г., и уже через год началось печататься 15 переиздание под названием New Encyclopedia Britannica. На этот раз об азербайджанцах было написано, что это народ смешанного этнического происхождения [5, р. 756]. В энциклопедии даже намека нет на то, что юго-восточная часть Кавказа исторически принадлежала азербайджанскому народу.

Согласно российской Энциклопедии Брокгауза и Ефрона, Азербейджанъ – северо-западная часть Персии, отделенная от Российской Армении рекой Аракс [6, с. 212]. Из чего следует, что императорская энциклопедия весь Карабах также рассматривала как часть Российской Армении.

В разделе Azeri изданной в 1984г. в США энциклопедии «Мусульмане» читаем: «Турки-азери иногда называют себя азербайджанцами. Они разделены на две группы, находясь под владычеством персов и русских» [7, р. 63-64].

От Александра Дюма до Иосифа Сталина: по следам превращения татар в азербайджанцев

Автор «Трех мушкетеров», «Графа Монте-Кристо» и других бестселлеров своего времени Александр Дюма с июня 1858г. по февраль 1859г. жил в Российской империи, причем последние три месяца – на Кавказе, в частности в Тифлисе, дагестанских поселениях и Баку. Кавказские воспоминания обобщены в книге Дюма «Кавказ», изданной весной 1859г. во Франции, а в 1861г. переизданной в России (с сокращениями).

Русская жандармерия следила за Дюма, и из разных уголков страны телеграфировала в Петербург о передвижениях французского писателя. Ни в воспоминаниях Дюма, ни в докладах бдительных царских жандармов не упоминаются Азербайджан или азербайджанцы. Например, полицейские докладывают, что 14 октября 1858г. Дюма посетил дом астраханского губернатора Струве, где увидел «армян, татар и персов, в их домашнем быту и в национальных костюмах» [8, с. 22].

Кавказские записки Дюма поставили нынешних исследователей Азербайджана в трудное положение. Мировая известность писателя привлекательна, и азерпропу было бы желательно передать нынешнему поколению теплые воспоминания знаменитого романиста об Азербайджане. Непонятно только, как быть с таким маленьким неудобством: всего 170 лет назад Дюма не увидел на Кавказе ни Азербайджана, ни азербайджанцев (в отличие от армян, грузин или, скажем, лезгин). Живущая во Франции доктор исторических наук Айгюн Эюбова в своей статье «Книга Дюма «Кавказ» и его впечатления от Азербайджана» решила проигнорировать это неудобство. Даже более того: Эюбова уже от своего имени пишет, мол Дюма очень полюбил Азербайджан и призвал из всех кавказских народов особенно доверять азербайджанцам1. Задача Эюбовой несколько осложнялась необходимостью напрямую цитировать самого французского писателя. Что делать, если в цитатах Дюма говорит о проживающих на Апшероне татарах и персах или, скажем, характеризует Баку как «город с персидским обликом»? В таких случаях рядом с цитатой оказывается примечание редактора о том, что Дюма, оказывается, говоря о персах или татарах, в действительности не имел в виду то, что писал. А каким чудом азербайджанским исследователям 21 века удалось выяснить эти тонкости, в статье не указывается.

«Напомним читателю, что Дюма под «татарами» подразумевал азербайджанцев, а под прилагательным «татарский» имел в виду «азербайджанский» — ред.», – читаем мы в статье Эюбовой, напечатанной в азербайджанском журнале «Irs-Heritage» 2. В этой же статье приводится следующая цитата из Дюма: «Мы явились к Махмуд-беку. Дом его — одно из самых очаровательных персидских зданий, какие я видал от Дербента до Тифлиса (В романе Дюма азербайджанцы и термин «азербайджанский» местами называются соответственно также персами и «персидским» — ред.)»3.

Учитывая, что указано сокращение «ред.», а не инициалы автора статьи, нужно предполагать, что д-р Эюбова, тем не менее, не рискнула «исправлять ошибки» великого романиста, это было сделано позже – в редакции IRS-Heritage.

Дюма не приезжал в Армению. Однако к нам заезжал немецкий путешественник Август фон Гакстхаузен (1792-1866), побывавший в Ереване и северо-восточных областях Армении.

«Шамшадинская область Елисаветпольской губернии населена армянами и татарами. Армяне живут в горах, татаре, которые многочисленнее, на богатых равнинах. Армяне занимаются земледелием, козоводством и виноградарством. Татаре занимаются животноводством, коневодством… Татаре богаты и ленивы, армяне, наоборот, очень трудолюбивы», – написал немецкий путешественник [9, с. 155].

Ни в одной из представленных в начале статьи энциклопедий конца 19 – начала 20 века вообще нет упоминаний какой-либо версии этнонима азербайджанец (Azeri, Azerbaijani, Azerbaidjani).

В 1913г. в статье «Марксизм и национальный вопрос» Иосиф Джугашвили-Сталин 11 раз упоминает кавказских татар, но нигде не пишет слово «азербайджанец»4. После Октябрьской революции, 20 ноября 1917г., в обращенном к мусульманам Востока призыве Владимир Ленин тоже не упоминает азербайджанцев, а пишет о «турках и татарах Кавказа»5. В американской прессе того же периода мусульман называли «тартарами»: газета «Нью-Йорк Таймс» в статье «Армяне Баку уничтожаются» использует вариант «харар»6. Белогвардейский генерал Антон Деникин в своих мемуарах называет мусаватистский Азербайджан искусственной страной – начиная с ее наименования [10, глава 18, с. 234].

В 1926г. в Советском Союзе была проведена первая перепись населения. Среди учтенных народностей вновь отсутствуют «азербайджанцы». В итогах переписи упоминаются такие народы, как якуты, мордва, буряты, вайнахи, пермяки, но не азербайджанцы. В списке есть этноним «тюрки», под которым были частично засчитано то, что в дальнейшем получило наименование «азербайджанец». В изданном в 1929г. в Тбилиси официальном статистическом справочнике «Закавказье в цифрах» вновь отсутствует этноним «азербайджанец». 21 января 1936г., принимая в Кремле делегацию Советского Азербайджана, Вячеслав Молотов говорит о населяющих Азербайджан народах: «русские, армяне и тюрки»7. Тогдашний премьер-министр Советского Союза (Председатель Совнаркома) не знал слова «азербайджанец».

В этническом отношении сталинский ГУЛАГ был так же разнообразен, как и Советский Союз, и с 1934г. Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) СССР готовил для властей ежегодные доклады об этнической принадлежности заключенных. Вплоть до 1940г. (!) в докладах НКВД отсутствуют «азербайджанцы». В списке можно встретить даже японцев или корейцев, но не азербайджанцев [11, №6, с. 17].

В опубликованном в 1991г. цикле статей российского историка Виктора Земскова «ГУЛАГ: исторический и социологический аспект» представляется этнический состав заключенных. Прилагаемая таблица, взятая из статьи исследователя, ясно показывает, что впервые термин «азербайджанец» был использован только в 1940г., а относительно предыдущих лет Земсков отметил: «сведения об азербайджанцах отсутствуют», – добавив, что до 1939г. азербайджанцы регистрировались в графе «другие народы».

В 1939г. этноним «азербайджанец» в списках НКВД отсутствовал, но в переписи населения за тот же год, в отличие от переписи 1926г., азербайджанцы уже упоминались. Такая противоречивая ситуация длится еще примерно десятилетие.

В частности, отмечая переписи 1944г. и 1947г., Земсков пишет, что численность азербайджанцев в ГУЛАГе в разы меньше численности армян и грузин. «На наш взгляд, разгадка кроется в том, что в перечне национальностей упоминаются некие «тюрки», а азербайджанцы и турки являются тюркоязычными народами, и гулаговские статисты, видимо, значительную часть заключенных этих двух национальностей причисляли к ним», – пишет он [11, N 7, с. 4].

Особый импульс формированию новоявленного этноса придал развал Закавказской Социалистической Федеративной Республики в 1937г. Таким образом, Азербайджан стал союзной республикой, которая, в отличие от Грузии и Армении, не имела истории и для которой нужно было срочно придумывать отдельную историю [12, с. 142].

Характерна фраза автора книги «Азербайджан с обретения независимости и далее» Сванте Корнелла, произнесенная им 13 января 2011г. в Вашингтонском университете Джона Хопкинга. Обращаясь к тогдашнему послу Азербайджана Яшару Алиеву, он воскликнул: «Кто вы? Азербайджанцы, азеры, турки?..» После некоторого замешательства посол ответил: азербайджанцы.

Сам факт, что автор книги об Азербайджане так и не понял, с каким народом он имеет дело, очень красноречив.

Кто является первым знаменитым азербайджанцем?

Азербайджанская сторона часто обвиняет армян в приписывании армянского происхождения разным знаменитостям с неармянскими фамилиями. Нужно признать, что подобное явление вообще-то имеет место. Мы часто ищем что-то армянское вне Армении. Но разве безосновательно? Веками Армении была присуща массовая эмиграция, и уезжающие на все четыре стороны света армяне постепенно ассимилировались в принявших их обществах, будь то Польша или Сингапур, Венгрия или США. Но если в прошлом от армянских специалистов требовалась кропотливая работа, чтобы обосновать армянское происхождение наших зарубежных соотечественников с неармянскими фамилиями, то современные тесты ДНК(DNA) значительно облегчают дело, позволяя и неармянским специалистам уточнить, насколько существенно присутствие армянских генов в других социумах. Последний пример тому – информация об армянском происхождении английской принцессы Дианы и наследного принца Уильяма8. Можно предположить, что впереди новые громкие открытия, особенно в связи с развитием тестов на ДНК.

Более тщательный анализ показывает, что тенденция присваивать чужое более характерно для нынешнего Азербайджана. Причина очевидна: кроме саморекламы, это также является частью приписывания собственному этносу истории веков и тысячелетий. Как свидетельствует множество приведенных примеров, до новейших времен азербайджанской нации не существовало. Причем попытки обнаружить азербайджанцев в любой исторический период неизбежно носят элементы дезинформации.

Обратимся к некоторым именам, представляемым Баку в качестве выдающихся азербайджанцев, – от Низами до Муслима Магомаева.

Единственным «доводом» для введения некомпетентных лиц в заблуждение относительно азербайджанского происхождения поэта Низами Гянджеви (1141-1209) может послужить то, что он родился в Гяндже-Гандзаке – городе, ныне находящемся на территории Азербайджана. Но по этой же логике в азербайджанцы можно записать и родившегося в том же месте и примерно в то же время армянского историка Киракоса Гандзакеци (1203-1271), даже если его труд называется «История Армении».

Конечно, Низами не был азербайджанцем. Это не помешало послу АР в США Элину Сулейманову в январе 2013г. на международном форуме по культурной дипломатии выступить с эпохальным заявлением, мол, «ученые до сих пор не выяснили: Шекспир ли повлиял на азербайджанского поэта Низами, или Низами на Шекспира?» Это вновь подтверждает, что в ходе собственных фальсификаций наш сосед может оказаться, мягко говоря, в смешном положении. Дело в том, что Шекспир жил почти на четыре века позже Низами, так что последний никак не мог быть знаком с творчеством английского драматурга. Да и знакомство Шекспира с произведениями Низами тоже весьма маловероятно: вряд ли Шекспир мог впечатлиться поэзией Низами, поскольку он не владел восточными языками, чтобы хотя бы прочесть их. При жизни Шекспира Низами на английский еще не переводился, а компьютерных программ вроде Google translator еще не было. Чтобы сделать собственную фальсификацию по присвоению Низами убедительнее, Баку пытается выступать с сенсационными заявлениями, добиваясь обратного результата.

Приблизительно за 120 лет до выступления Сулейманова венгерский ученый еврейского происхождения Вильгельм Бакер (1850-1913) опубликовал обширное исследование о Низами. В 1870г., оканчивая Лейпцигский университет, Бакер защитил по творчеству Низами дипломную работу, которая позже была напечатана отдельной книгой и переведена на английский в 1873г. В этой книге Низами считается персидским поэтом, мать которого была курдиянкой. «У его матери было курдское происхождение, и поэт посвятил ей несколько строк», – пишет Бакер [13, р. 9].

My mother, of distinguished Kurdish lineage,
My mother, in like manner, died before me.
To whom can I make my sorrowing supplication?
To bring her before me to answer my lament?9

Так пишет сам Низами. Строки поэта о его курдском происхождении абсолютно не мешают апшеронцам продолжать утверждать, что он азербайджанец.

В 1876г. в Баку была опубликована новая книга – «Персидская поэзия для английских читателей», в основу которой был заложен более ранний труд. Как следует из заглавия, автор вновь причислял Низами к персидским поэтам.

Присвоение Низами произошло в конце 1930-ых гг. По поручению Сталина за дело взялся иранист Евгений Бартельс. Причем ранее, в царский период, он публиковал труды, в которых Низами еще назывался персом. Этот исторический эпизод подробно рассмотрел исследователь и журналист Арис Казинян [12, сс. 149-163].

Отметим, что Низами считается персом и в Энциклопедии ислама, а в Британской энциклопедии можно прочесть, что перс Низами, по одной из версий, родился не в Гяндже, а в самой Персии – в городе Кум в 125 км на юго-западе от Тегерана, а потом уже переехал в Гянджу.

«Место его рождения или, как минимум, его отчий дом был на высотах Кума, но он почти всю жизнь прожил в Гяндже, что в Аране, вот почему он прославился под именем Низами Гянджеви», – отмечает энциклопедия [14, էջ 719].

Примечательно также, что Гянджа, согласно энциклопедии, находится не в Азербайджане, а в Аране.

На уже упоминавшемся форуме азербайджанский посол Элин Сулейманов представил в качестве азербайджанца еще одного писателя – Курбана Саида. Если в случае с Низами азерпроп единодушен в вопросе его якобы азербайджанского происхождения, то в случае с Курбаном Саидом есть единичные исключения, когда даже в Азербайджане признают, что Курбан Саид, тем не менее, не был азербайджанцем10.

Вокруг имени Курбана Саида какое-то время вообще царила таинственность. В 1935г. рукопись его наиболее известного произведения – повести «Али и Нино» – загадочным образом очутилась в австрийском издательстве E.P. Tal, которое издало повесть в 1937г. Книга стала бестселлером. В следующем году издательство опубликовало второе и последнее произведение Курбана Саида – «Девушка из Золотого Рога».

В работе американского исследователя Тома Рейса «Ориенталист: разгадывая загадку странной и опасной жизни» выявляется, что автор книги – Лев Нусимбаум [15].

Лев Нусимбаум родился в 1905г. в Киеве в еврейской семье, хотя, согласно Рейсу, возможно, он родился во время переезда Нусимбаумов из Цюриха в Тифлис и точное место его рождения неизвестно. Зато известно, что отец Льва Нусимбаума, предприниматель Авраам Нусимбаум, был родом из Тифлиса [15, р. 4], а мать – Берта Слуцкин-Нусимбаум была белорусской еврейкой, революционеркой.

Когда Льву был год, родители переехали в Баку, чтобы заняться нефтяным бизнесом. В 1918г., в период правления 26 бакинских комиссаров, они переехали на другой берег Каспия, затем в Персию и снова вернулись в Азербайджан. В 1920г., после установления большевистского строя, 14-летний Лев Нусимбаум и его отец окончательно уехали из Баку – сначала в меньшевистскую Грузию, затем через Стамбул в Германию, где Лев развернул литературную деятельность [15, р. 47].

Азербайджанская пропагандистская машина утверждает, что под псевдонимом Курбан Саид творил не Нусимбаум, а азербайджанский писатель и дипломат Юсиф Везир Чеменземинли. Последний был послом мусаватистского Азербайджана в Стамбуле, а после советизации перебрался в Париж, затем в 1926г. обратился к тогдашнему главе Советского Азербайджана Сергею Кирову с просьбой о возвращении в Баку. Прошение было удовлетворено и он вернулся в Баку11. В 2011 издающийся в США журнал Azerbaijan International посвятил целый выпуск доказательству авторских прав Чеменземинли на «Али и Нино». В 1994г. Институт литературы Азербайджана (кстати, носящий имя Низами) решил опубликовать повесть «Али и Нино» за авторством не Курбана Саида, а Юсифа Чеменземинли12.

Насколько Низами – азербайджанец, настолько и Чеменземинли – автор этой книги. Приводимые в качестве доказательства его авторства азербайджанские «доводы» представлены ниже, с комментариями в скобках.

А. Юсиф Везир Чеменземинли был писателем, автором ряда художественных и литературоведческих работ (Как и Лев Нусимбаум. По разным подсчетам он за годы жизни в Европе написал около 40 книг под псевдонимом Эсад Бей).

Б. Чеменземинли, как и главный герой книги Али Ширваншир, получил дипломатическое назначение в Париж (неправда, он работал в Стамбуле, а после советизации переехал в Париж на жительство).

В. Дочь Чеменземинли училась в той же реальной гимназии, что и героиня книги Нино (Курбан Саид, живя в Баку, учился в той же гимназии, что и герой книги Али).

Г. Чеменземинли, как и герой книги, смотрел в Баку оперу «Евгений Онегин» (этот «чрезвычайно логичный» довод оставим без комментариев)13.

Представим несколько простых суждений, которые попросту исключают авторство Чеменземинли. Во-первых, рукопись книги была представлена в издательство в 1935г., когда мусаватистский деятель уже десять лет как жил в Азербайджане. Как отмечалось, повесть была написана на немецком. Азербайджанский писатель-дипломат немецким не владел. Правда, азерпроп утверждает, что он проходил немецкий в школе. Но неужели школьных знаний достаточно, чтобы через двадцать лет написать книгу?

В книге есть ряд фактографических неточностей о Баку, которые бакинец Чеменземинли не мог сделать, а для уехавшего из этого города в 14-летнем возрасте Нусимбаума они вполне допустимы.

В повести «Али и Нино» есть формулировки, делающие весьма маловероятными, если не сказать исключают, что их автор мог быть мусульманином. Приведем несколько примеров.

Отец главного героя Али Ширваншира, обращаясь к нему, говорит: «Не дaвaй врaгу пощaды, сынок, мы не христиaне»14.

«Карабахцы называют [свою землю] Сунюк, а еще раньше называли Агвар»15.

«Глупо так ненавидеть армян»16 и т.д.

Трудно представить, чтобы мусаватистский чиновник назвал Карабах Сунюком – вероятно, искаженное от армянского топонима «Сюник», а потом и Агвар – вероятно, восходящее к армянскому Агванку. Том Рейс, ознакомившись с доводами азерпропа, заявил: «Удивительно, что кто-то может серьезно относиться к этой теории. Везир был просто фанатичным националистом» [16, р. 142].

Еврей Лев Нусимбаум жил в Германии и Австрии в период распространения фашизма. Вначале он подписывал свои литературные произведения литературным псевдонимом Эсад Бей, скрывая свое еврейское происхождение. В 1935г., тем не менее, выяснилось, что Эсад Бей – еврей Нусимбаум. Поэтому он выбрал новый литературный псевдоним – Курбан Саид.

Отметим, что Том Рейс в ходе своих разысканий обнаружил написанную рукой Льва Нусимбаума автобиографию, подписанную Курбан Саид. «Почему автором романа, впервые изданного на немецком языке в 1937 года в Австрии <…> объявлен Чеменземинли, остается для меня загадкой и сегодня. <…> при знакомстве с биографией Чеменземинли меня не покидали сомнения в его авторстве (но помнится, мне очень хотелось, чтобы это было именно так, и жила надежда, что рано или поздно отыщется азербайджанский оригинал)»17.

Советскому поколению хорошо известно имя Муслима Магомаева. Он особенно успешно сотрудничал с одним из известных армянских композиторов – Арно Бабаджаняном, а также с Александром Экимяном, Александром Долуханяном. Магомаев родился в Баку в 1942г., посвящал этому городу песни. Но азербайджанец ли он?

«Броская внешность матери <…>, видимо, в большой степени оттого, что в ней намешано много кровей: ее отец был турок, мать – наполовину адыгейка, наполовину русская… Сама она из Майкопа», – пишет Магомаев18.

О бабушке с отцовской стороны, Байдигюль, Магомаев пишет, что она была татаркой. Поскольку певец писал свои мемуары в советский период, когда уже существовало слово «азербайджанец», нужно полагать, что говоря «татарка», он имел в виду именно татар. В Азербайджане до сих пор в статусе национального меньшинства живут татары – примерно 25.000 человек. Они говорят по-татарски, часть из них – выходцы из Крыма. Байдигюль – татарское, а не азербайджанское имя.

Обратимся к деду Магомаева по отцовской линии, то есть к роду Магомаевых. Именно дед по отцовской линии, Абдул-Муслим Магомаев, сыграл решающую роль в том, что Муслим стал певцом. Он был композитором, руководил Бакинской филармонией. Естественно, в Азербайджане утверждают, что он был азербайджанцем по национальности. Однако они не могут обойти тот факт, что считающийся «азербайджанцем» Абдул-Муслим Магомаев родился… в Грозном.

На официальном сайте Министерства культуры Чеченской Республики читаем: «Род Магомаевых берет свое начало из старинного чеченского села Старые Атаги»19. Абдул-Муслим Магомаев родился 6 сентября 1885г. в Грозном в семье кузнеца-оружейника Магомета, от которого, видимо, и пошла фамилия Магомаев. Причем брат Абдул-Муслима – Малик Магомаев – также был музыкантом, продолжил жить в Чечне и никогда не назывался азербайджанцем. Малику Магомаеву принадлежит мелодия известного в Чечне танца «Лезгинка Шамиля».

В 1960-ые годы юный Муслим Магомаев какое-то время даже жил в Грозном. Причем в Баку он вновь переехал случайно: во время отпуска поехал в Азербайджан, а там его вызвали в Центральный комитет комсомола и предложили поехать в Хельсинки на Международный фестиваль молодежи в качестве делегата от Азербайджана. Молодой певец сначала завоевал в Хельсинки главную премию, а затем очень успешно выступил во Дворце съездов московского Кремля. Конечно, после всего этого коммунистические руководители Азербайджана не могли вернуть Магомаева Чечне. За счет материальных поощрений – в частности, решив квартирный вопрос – его перевозят в Баку.

В годы жизни в Чечне Муслим Магомаев был близок с чеченским певцом Магометом Асаевым, которого, по его словам, Магомаев вдохновлял. Асаев также отмечает, что дед Муслима Магомаева родился в Чечне, в свое время изучал музыку в городе Гори, но когда вернулся в Грозный, власти Российской империи не разрешили ему преподавать музыку, так как в то время в Чечне только христиане имели право работать учителями. Так Абдул-Муслим Магомаев решил переехать в Баку, где было сравнительно посвободнее20. Кстати, на азербайджанских сайтах среди работ Абдул-Муслима Магомаева предпочитают упоминать написанные в советские годы произведения «На полях Азербайджана» или «Танец освобожденной азербайджанки», но ни в коем случае не его симфонические произведения на чеченские темы. На апшероских сайтах невозможно узнать о написанном Магомаевым-старшим «Чеченском танце» или «Песнях и танцах Чечни».

Знаменитый чеченский танцор Махмуд Эсамбаев как-то спросил Муслима Магомаева, почему он представляется азербайджанцем (хотя и не всегда. – А.Н.).

— Я родился и прожил всю свою жизнь в Азербайджане, – ответил певец.

— Ну и что? А я родился в гараже, но не стал же из-за этого машиной, – пошутил Эсамбаев21.

Но эти факты не имеют никакого значения для азерпропа, раз и навсегда определившего Магомаева в «азербайджанцы» – некий труднопостижимый этнос, с которым у Магомаева нет какой-либо генетической связи.

Во время Великой Отечественной войны перед каждым боем командир 35-й танковой гвардейской бригады Ази Асланов любил громко повторять «шимон». Многие не понимали, что это значит, в том числе находившийся в его подчинении майор Степан Милютин. Асланов погиб за считанные месяцы до окончания Великой Отечественой – 25 января 1945г., а Милютин выяснил значение этого слова через много лет. От активиста талышской общины Давлата Гахраманова он узнал, что «шимон» в переводе с талышского означает «вперед!»22.

Родившегося в талышско-муганском регионе, в частности в селе Гамятук близ Ленкорани, Ази Асланова (1910-1945) Баку также присвоил себе, превратив его в азербайджанца. Солдат из той же бригады Иван Огульчанский после войны написал книгу о генерал-майоре, Герое Советского Союза Асланова. Совершенно очевидно, что писатель в своей биографической книге избегал подробностей, связанных с национальностью Ази Асланова. После 1937г. идентичность талышей в СССР была под запретом, а писать «азербайджанец» автор, по сути, не захотел. Теоретически не исключается, что Огульчанский написал «талыш», но цензура отредактировала эти отрывки. В книге есть несколько примечательных эпизодов, связанных с национальностью Асланова.

«Широкоплечий пожилой человек громко спросил:

— Кто вы по национальности?

Асланов ответил» [17, с. 262].

Огульчанский не отмечает, что именно ответил Асланов.

А один из украинских героев книги, обращаясь к Асланову, говорит: «Да здравствует дружба между украинцами и Азербайджаном» [17, с. 99]. Факт, что указывается Азербайджан, а не «азербайджанцы», что было бы логичнее, вновь свидетельствует о двойственном положении Огульчанского.

В 1985г. Советский Азербайджан снял об Асланове художественный фильм «Я любил Вас больше жизни». Герой фильма наряду с русским говорит и по-азербайджански, но упоминает и о родной Ленкорани, оставляя неопределенным вопрос о своей национальности. Нужно полагать, что авторы фильма предпочли обойти деликатную тему. Но слово «шимон» в фильме было заменено азербайджанским «гяттик»23.

Сегодня Азербайджан действует решительнее. Еще два года назад в статье об Ази Асланове в Википедии еще можно было увидеть упоминание о том, что Асланов талыш. Но усилиями азерпропа это «добавление» было снято, и теперь Асланов в электронном справочнике представляется исключительно как азербайджанец. Кстати, чтобы обосновать это утверждение для Википедии, азерские писаки ссылаются на книгу Огульчанского, и даже указывают страницу, на которой, однако, подобная формулировка отсутствует24.

Все эти знаменитые люди не были азербайджанцами. Все попытки найти известного азера в древности заведомо обречены на провал. Известный азербайджанский композитор Узеир Хаджибеков – дагестанец, его брат даже творил под псевдонимом Дагестанец.

Апофеозом выкрадывания чужих деятелей искусств и попадания в смешное положение можно, пожалуй, считать сенсационное заявление о том, что Саят-Нова – азербайджанец. Новую национальность средневекового лирика Арутюна Саядяна обнаружил азербайджанский журналист и культуролог Элчин Алибейли25. Правда, он не уточнил, как так вышло, что «азербайджанец» похоронен во дворе армянской церкви Св.Геворга в Тбилиси, где по сей день находится могила Саят-Новы.

Думается, первым более или менее известным в мире азербайджанцем может условно считаться… Гейдар Алиев.

Несмотря на все ухищрения, какого-нибудь другого известного азербайджанца (пусть даже печально знаменитого), жившего ранее, просто не существует.

Резюме

Вернемся к вынесенному в заглавие вопросу: сколько лет азербайджанскому народу? Исходя из года советской переписи – 75, а согласно документации НКВД – 74.

Конечно, одной переписью новый этнос не создать. Но, пожалуй, именно сталинскую и бериевскую документацию 1939-1940гг. можно считать «свидетельством о рождении» азербайджанского народа. Ведь тот же Сталин настоял на том, чтобы подарить Азербайджану Арцах (большинство Кавбюро было против), именно по решению Сталина Низами «стал» азербайджанцем. В 1937-38гг. репрессивный аппарат НКВД подавил этническую идентичность национальных меньшинств, ссылая и расстреливая представителей интеллигенции талышей, лезгин, удов и других малых народов, закрывая их школы и газеты и «оптимизируя» сотни тысяч людей в качестве азербайджанцев. С расформированием Закавказской Федерации в 1936г. и по принятой в том же году сталинской конституции началось искусственное и раздутое формирование азербайджанской нации. И наконец, в системе того же НКВД сделал первые шаги своей стремительной карьеры Гейдар Алиев, которого Зардушт Ализаде считает «последним представителем сталинского политического наследия».

А значит, почему бы именно этот период не зафиксировать как год рождения азербайджанцев?

Иосифа Сталина при жизни называли «отцом народов». Как минимум один народ может считать таковым и в наши дни.

P.S. В 1764г. немецкий исследователь Карстен Нибур переписал и отвез в Германию клинопись с персидской горы Бехистуни. Когда ее расшифровали, то в 26 параграфе прочли: «Армянина по имени Дадаршиш, моего раба, я отправил в Армению».

Бехистунская клинопись была выбита более чем за 2500 лет до н.э.

На сегодня это древнейшее из известных упоминаний об армянах…

1 См.: Книга «Кавказ» Александра Дюма и его впечатление об Азербайджане, irs Heritage, N 2, 2007, http://irs-az.com/pdf/090621161211.pdf.

2 Там же, с. 22.

3 Там же, с. 23.

4 Сталин И.В., Mарксизм и национальный вопрос, Просвещение, 1913, №№3, 4, 5, http://www.marxists.org/russkij/stalin/t2/marxism_nationalism.htm.

5 Ленин и Татарский вопрос, http://www.islamrf.ru/news/culture/legacy/12382/.

6 “Says Baku Armenians face extermination”, The New York Times, 03.05.1920.

7 Molotov joldasьn nitqi, Эдэбиjjaт гэзэтти, 08.02.1936, №2, (52).

8 Princess Diana’s Hidden Ancestral Secret Revealed, http://www.abcnews.go.com, June, 14, 2013.

9 S. Robinson, Persian poetry for English readers: being specimens of six of the greatest classical poets of Persia: Ferdusī, Nizāmī, Sādī, Jelāl-ad-Dīn Rūmī, Hāfiz, and Jāmī, with biographical notices and notes, McLaren & Son, Printers, Glasgow, 1883.

10 См. Nikki Kazimova, Fingerprints of a legend, http://www.tol.org/client/article/22142-fingerprints-of-a-legend.html, азербайджанский переводчик Чарказ Курбанов также заявил, что автор книги – Лев Нусимбаум.

11 Суад Рафиев, «Роман Али и Нино сокровище азербайджанской литературы», http://yusif-vezir.narod.ru/meqale/jurnalistskoye_rassledovaniye_ru.html

12 Azerbaijan International, Chamanzaminli’s son Orkhan Vezirov counters Reiss’s tale, p. 140, 2011.

13 Суад Рафиев, «Роман Али и Нино сокровище азербайджанской литературы», http://yusif-vezir.narod.ru/meqale/jurnalistskoye_rassledovaniye_ru.html.

14 Курбан Саид, Али и Нино, http://www.rulit.net/books/ali-i-nino-read-33984-5.html.

15 Там же.

16 Там же.

17 Чингиз Гусейнов, «Кто же автор Али и Нино?», Эхо, 9 октября, 2004.

18 Любовь моя мелодия, Муслим Магомаев, http://www.magomaev.info/book/files/biography.pdf էջ 17,

19 И все-таки Муслим Магомаев чеченец, 19.01.2012, http://mkchr.com/main.mhtml?Part=29&PubID=1820.

20 ЖЗЛ: М.Магомаев, https://www.youtube.com/watch?v=nGDu070y5NU

Чеченские мотивы Муслима Магомаева, 12.10.2011, http://www.100lichnost.ru/rubrica/31/16706.

22 «Ази Асланов – генерал Шимон», «Tolışi Sədo» № 3 (111), см. также http://www.talish.info.

23 http://www.youtube.com/watch?v=_auSVa0Mx6c

24 https://ru.wikipedia.org/wiki/Асланов,_Ази_Агадович

25 http://www.youtube.com/watch?v=Ey3myIafxV0#t=652

Источники и литература

1. E. J. Brill’s First Encyclopedia of Islam, том 1. – Лейден, 1987.

2. The Encyclopedia of Islam: New edition, т. 4. – Leiden-London, 1960.

3. Islam Ansiklopedisi – Стамбул, 1942, цитируется по: Rouben Galichian, Clash of histories in the South Caucasus.

4. Encyclopedia Britanica, Volume 2. – London-New York.

5. The New Encyclopedia Britannica, Volume 1, 2010.

6. Энциклопедический словарь, томъ 1. – С-Петербургъ, 1890.

7. Muslim People, Greenword Press, Westport, CT, 1984.

8. Александр Дюма, «Кавказ», предисловие Михаила Буянова «O Кавказе Дюма».

9. Гакстгаузен Барон Август фонь, Закавказскiй край, Земътки, Санкть-Петербургъ, 1857.

10. Антон Деникин, Очерки русской смуты.

11. В.Н. Земсков, «ГУЛаг: Историко-Социологической аспект», 1991.

12. Арис Казинян, «Полигон Азербайджан». – Ер., 2011.

13. William Bacher, Nizâmî’s Leben und Werke, und der Zweite Theil des Nizâmî’schen Alexanderbuches, 1871.

14. The Encyclopedia Britannica, 11th edition. – Нью-Йорк, 1911.

15. Tom Reiss, “The Orientalist: solving the mystery of a strange and dangerous life”, 2006.

16. Azerbaijan International, Chamanzaminli’s son Orkhan Vezirov counters Reiss’s tale, p. 140, 2011.

17. Иван Огульчанский, «Ази Асланов». – М.: Военное Издательство МО, 1960.

САБИР АХУНДОВ: Наш геноцид. Историческая политика и школьное образование в Азербайджане

Сабир Ахундов — историк и школьный учитель. Живет в Баку.

Государственная политика памяти, созданная в Азербайджане в 90-е годы, эффективно объединяет общество. И не оставляет места для инакомыслия.

Недавняя «апрельская» война в Карабахе показала, насколько поляризовано азербайджанское общество и как неравномерно распределены силы в противоположных лагерях. Лишь немногие осудили боевые действия, приведшие к многочисленным жертвам, как авантюру обеих сторон. Им противостояло консолидированное национал-патриотических позиций сообщество. В этом лагере оказались те, кто недавно называл себя либералами и правозащитниками. Оказаться за пределами круга согласных стало намного опаснее, чем лишиться собственного «я».

Почему эйфория от возможности хоть малой, но победы, пусть и любой ценой, захлестнула азербайджанское общество?

Мифологизация вместо модернизации

Основы нынешнего положения дел закладывались в первые дни независимости Азербайджана. Как и в других постсоветских странах, у новых элит сразу появилась необходимость обосновать нахождение у власти и выбор внешнеполитических союзников. Политические решения должны были быть обеспечены идеологией, культурой и образовательным дискурсом. Идеологический заказ обусловил и избранный путь переформатирования нации – мифологизация вместо модернизации.

Новые мифологические конструкты создавать было легко. Они опирались на созданные в советский период примордиалистские концепции единства культурной и политической единицы, согласно которым доминирующая титульная нация заслужила монопольное право на владение землей.

Азербайджану, как и другим бывшим республикам СССР, достались границы, определенные советской национальной политикой. Эта национальная политика была представлена и главной причиной  неудач на начальном этапе независимости, и объяснением изначальной враждебности по отношению к азербайджанскому народу внешних сил. Так в единое целое было соединено прошлое и настоящее, а потребитель государственной пропаганды подводился к предопределенному будущему, четкому эссенциалистскому разграничению друзей и врагов.

Выпестованный в советский период этнонационализм стал доминирующей идеологией после распада СССР. Каждая из враждующих сторон карабахского конфликта стала апеллировать к прошлому, обвиняя советское руководство в предвзятом отношении и пособничестве врагу. Какой бы то ни было компромисс в условиях тотальной пропаганды с обеих сторон оказался невозможен — любая уступка расценивалась как поражение или предательство национальных интересов.

Возникший после войны в Карабахе статус-кво предопределил работающую и сегодня политику памяти. Поражение является источником побед в будущем и объединения народа вокруг самой важной задачи. В результате оказывается, что выступление против политики властей равносильно желанию поражения своему народу или призыву смириться и отказаться от былого величия. Не случайно популярным девизом, который в Азербайджане повторяли все, от пенсионеров до первоклассников, был «Родина неделима, шехиды бессмертны!»

Портрет врага

Неудачный исход противостояния в Карабахе и трагические события во время войны привели к тому, что конструируемая новая национальная идеология получила установку на репрезентацию самого азербайджанского народа в качестве жертвы. В ней нашли отражение не только бесчисленные постоянные нападения коварных соседей и приносимые ими беды. Существенным элементом стала важная роль Азербайджана, который не допустит изменения геополитической карты в пользу христианского мира и сопутствующая этой роли славная героическая история благородных и могущественных предков.

В этой картине мира неспособность положить конец вражеской агрессии является следствием многочисленности врагов и отсутствия единства. Прошлое дает ответ для настоящего: «нас всегда притесняли, но мы никогда не прекращали борьбу». И если на территории Азербайджана в прошлом были могущественные государства, то тяжелый период потери Карабаха обязательно сменится триумфом. Виктимность призвана объяснять неудачи прошлого, а героизация и славная история предков дает надежду на завтра.

В рамках такого подхода все точно установлено и заранее известно. Для обоснования заведомо обозначенного результата применяется селективный подбор. Все то, что может нарушить конструируемую картину прошлого, искажается, либо просто игнорируется и отбрасывается.

Разрушение прежней идентичности, поражение в войне, исчезновение прежнего размеренного образа жизни привели к тому, что в азерйбаджанском обществе стали преобладать подавленность, отчаяние и обреченность.  Эти настроения умело использовали политические элиты в рамках унаследованного с советских времен националистического дискурса. Национализм позволил объединить в своих рядах проправительственные и оппозиционные силы, для которых игра на национальных чувствах является беспроигрышным вариантом.

Национализм, проводя черту между своими и чужими, прямо указывает на виновника всех бед –  вековечного внешнего врага. Из-за несоответствия славной героической истории и недавнего тяжелого поражения возникает когнитивный диссонанс, но национализм указывает на еще одного врага, без помощи которого Азербайджан точно бы не проиграл. Все дело в той помощи, которая оказывала Россия Армении или армянам. Так было во время Карабахской войны, так было и в 1918. Таким образом между этими событиями устанавливается прямая связь. В итоге появляется связка заклятых и непримиримых врагов – Россия (подразумевается при этом именно русский этнос) и Армения.

 В официальном нарративе масштабы вековой вражды и жертв среди азербайджанцев постепенно росли и были доведены до уровня геноцида. И армяно-азербайджанские столкновения начала XX века были официально названы геноцидом.

Геноцид для внутреннего употребления

Основой для создания этого дискурса были выбраны трагические события конца марта – начала апреля 1918 года. Тогда в ходе столкновений в Баку между большевиками, армянскими дашнакскими отрядами и силами местной партии «Мусават» погибли тысячи мирных жителей, в основном мусульман.

В исторической литературе эти события принято называть мартовскими столкновениями, мартовской резней, а в Азербайджане – мартовским геноцидом. Такое определение подразумевает — и на этом акцентируют внимание официальные лица —  что это один из нескольких актов геноцида, и главной задачей было репрезентировать его в качестве ключевого. Эти события должны были послужить для демонстрации кровожадности и беспринципности армян. С этой целью были задействованы все ресурсы. Произведена, выражаясь словами Антонио Грамши, молекулярная агрессия в массовое сознание.

Тиражировались избранные фрагменты допросов по событиям марта 1918, где перечисляются все подробности зверств, учиненных как утверждалось, большевистско-дашнакскими формированиями. Публиковались фотографии убитых азербайджанцев – эти изображения занимают особое место в образовательных программах для учащихся средних школ. Появлялись статьи, книги, документальные фильмы, телевизионные передачи, где обсуждались не альтернативные взгляды, а заранее установленные истины.

Важную роль в коммеморации карабахского конфликта как векового конфликта армян и азербайджанцев сыграл указ от 26 марта 1998 года «О геноциде азербайджанцев», подписанный предыдущим президентом Азербайджана Гейдаром Алиевым. В этом документе «геноцид» был окончательно утвержден как важная составляющая государственной идеологии. Фактическое введение концепции геноцида азербайджанцев в политический оборот послужило дополнительным и важным ориентиром для последующих исторических исследований в Азербайджане в этой сфере и способствовало их тотальной идеологизации.

Почему тема «геноцида» была поднята в 1998 году? Одной из причин была недостаточная идеологическая прочность режима. В том году должны были быть проведены очередные президентские выборы. До нефтяного благополучия было еще далеко, и власти не обладали тотальным контролем за политической жизнью республики. Оппозиционные партии еще не растеряли свой моральный авторитет и имели запас доверия у населения.

Гейдар Алиев сделал ряд шагов для улучшения своего имиджа демократа и сторонника либеральных ценностей — в стране и за рубежом. Среди них были отмена цензуры и смертной казни, создание Конституционного Суда, принятие законов об обеспечении прав и свобод человека и гражданина, о свободе вероисповедания, свободе собраний, праве на въезд и выезд из страны.

Указ «О геноциде азербайджанцев»  был принят прежде всего для «внутреннего потребления». Популярность Гейдара Алиева как восстановителя героической, полной лишений и страданий истории азербайджанского народа выросла. Идеология азербайджанского национализма, или как принято говорить, «азербайджанизма» была беспроигрышным вариантом во внутриполитической борьбе.

Важно, что  для репрезентации ключевых актов геноцида были выбраны события марта 1918 года, а не столкновения 1905-1906 годов, которые продолжались дольше. События 1905-1906 годов меньше изучены и менее интересны историкам, точная численность жертв неизвестна — обычно говорят про абстрактные «тысячи и тысячи». В отношении же трагедии 1918 года был установлен точный минимум потерь – 12 тысяч человек.

 Потери армян и русских при этом вообще не приводятся, что еще раз акцентирует внимание на истреблении в одностороннем порядке беззащитного мирного населения и подтверждает версию геноцида. Этот минимум основывается на предположениях лидеров азербайджанской националистической партии «Мусават» и итоговом отчете Чрезвычайной Следственной Комиссии, созданной летом 1918 для расследования мартовских событий.

Со временем число жертв отдельно в Баку, Бакинской губернии и по всему Азербайджану стало расти. Часто смешивают данные о потерях по Баку (12000) и Бакинской губернии (20000). И если в учебнике по истории Азербайджана для 11 класса среднеобразовательных школ число общих потерь во всех регионах, где отмечается резня мусульманского населения, доходит до отметки в 50000, то в 2010 году  заместитель директора Института истории Джаби Байрамов назвал новую масштабную цифру в 700000.

 Еще один довод в пользу выбора этой даты — календарь. Близость этих трагических дат позволяет отмечать годовщину мартовских событий в Азербайджане и по всему миру раньше дней памяти жертв апреля 1915 года. В мероприятиях, которые проходили по всему миру силами азербайджанской диаспоры акцент делается на то, что именно азербайджанцы являются жертвами многовековой агрессии армян.

Успех такой пропаганды как бы автоматически ставит под сомнение геноцид армян. Сам Гейдар Алиев, выступая в Анкаре на праздновании 75-летия Турецкой Республики, утверждал:  армяне устроили геноцид против турок, а не наоборот.

Коллективная память: обновление и перезагрузка

Со временем стараниями историков, политиков, публицистов концепция геноцида модернизировалась. Речь идет уже не просто об истреблении азербайджанских тюрков, стали говорить о полиэтническом геноциде татар, лезгин, евреев.

Впрочем, причины ненависти армян по отношению к этим народам не указываются. Говорят о более, чем 3 тысяч жертв среди евреев. Немалая роль в распространении такой информации играет мощная азербайджанская диаспора Израиля, особенно международная ассоциация «Азербайджан-Израиль (АЗИЗ)», которая открыто выражает поддержку нынешним властям. Упоминание среди жертв кровавых событий 1918 года и евреев, вероятно, имеет цель найти понимание Израиля, который ревниво относится к любым попыткам приравнять к Холокосту какие бы то ни было трагические события. В этом контексте важно то, что Азербайджан и Израиль интенсивно сотрудничают в военной сфере.

Наибольшее значение в коммеморации трагических событий играют «места памяти». Главное место поклонения жертвам марта 1918 — расположенная в Нагорном парке Баку Аллея шехидов, которую посещают тысячи человек.

Аллея шехидов аккумулирует в себе память нескольких судьбоносных периодов. Тут захоронены жертвы трагической ночи 20 января 1990 года и погибшие на Карабахской войне. Считается, что именно здесь были захоронены жертвы мартовских событий 1918 года, но при Советской власти кладбище было уничтожено, и на его месте разбит Нагорный парк (Парк имени Кирова). Так Аллея шехидов соединяет в памяти людей все жертвы под общим именем. Использование религиозного термина «шехид» призвано показать, что все эти жертвы принесены не напрасно, а на алтарь независимости и свободы, и конструирует единую культурную, социальную и историческую память об этих событиях. Закономерно, что этот термин не распространяется на погибших во время войны 1941-1945 гг.

Власти тонко чувствуют умонастроения общества и эксплуатируя термин «шехид», углубляют религиозные настроения. Для укрепления своих позиций внутри страны официальный Баку умело использует дозированную религиозную риторику, способствуя десекуляризации общества — и находит достаточный отклик. А русские и армяне предстают уже не просто этническими врагами, но и представителями чуждого христианского мира.

В сентябре 2013 появилось еще одно место памяти, которое также стало объектом паломничества. Это Губинский мемориальный комплекс. В в 2007 году в Губе было обнаружено массовое захоронение. И хотя поначалу президент Академии наук Махмуд Керимов призвал не торопиться с выводами, предположив, что массовая гибель людей могла быть вызвана и эпидемией, государственная пропаганда не могла не использовать это событие.

Появились упоминания, что ученые определили не только расовую, но и этническую принадлежность. Точно известно, что погибшие – местные мусульмане (азербайджанцы), лезгины и евреи. По сообщению Генпрокуратуры, был проведен опрос жителей Губинского района, которые на основе сообщений, услышанных от родителей и пожилых родственников, дали разъяснения: на этой территории захоронены убитые в результате массовой бойни, учиненной состоявшим из армян карательным отрядом, который напал на Губу в мае 1918 года. И как закономерный итог, звучит общий вывод о том, что захоронение связано с геноцидом, совершенном армянами в 1918 году.

Губинский мемориальный комплекс призван наглядно продемонстрировать зверства армян. Так формируются новые воспоминания, в которых определяющим и не подвергающимся сомнению является образ врага. Это то самое необходимое для единения нации чувство совместной утраты и общей скорби. Не согласиться с этим означает выступить против ценностей и интересов своего народа.

Чему учат в школе

Губинские события включены в школьный учебник по истории Азербайджана для 5 класса. Рассказывая о событиях в Губе, авторы приводят историю о посещении места захоронения старой женщиной, которая пришла туда с внучкой и опознала среди скелетов свою сестру по утерянному медальону. По реакции некоторых учащихся можно сказать, что главной задачи – аффективного воздействия на еще не сформировавшееся детское сознание пропаганда добилась. Дети признавались, что, читая эти строки, они не могли сдержать слез. Они испытывали прежде всего, не гнев, не чувство мести, а сожаление, боль, чувство сострадания, несправедливости.

Эти же цели преследует и школьный ритуал, проводимый в День геноцида 31 марта. Как и по случаю других дат, связанных с трагическими событиями 20 января («черный январь»1990 года) и 26 февраля (гибель мирных жителей Ходжалы в 1992 году), обычно проводятся театрализованные представления, где учащиеся из разных классов читают стихи, одеваются в траурные одежды, проводятся конкурсы рисунков на тему войны.

Учащиеся таким образом также приобщаются к общенациональной трагедии, пропускают ее через себя, формируют свои воспоминания. Они будут создавать уже собственный нарратив, который будет дополнен их собственными детскими фантазиями, воображением, облегчающих восприятие, и будут рассказывать его сами себе и друг другу, и в процессе коммуникации создавать устойчивую культурную и социальную память об этих событиях. Впечатление и потрясение от увиденного и услышанного делают их восприимчивыми к насаждаемой сверху коллективной памяти.

Так формируется образ жертвы в сознании ребенка. И параллельно постепенно выкристаллизовывается образ врага, который с каждым годом будет обрастать все большими устрашающими очертаниями. Учащиеся должны уяснить, что враждебная политика армян длилась веками, ведется и будет продолжаться впоследствии.

Ни о каком мирном сосуществовании для этого поколения школьников не может быть и речи. В учебнике по истории Азербайджана для пятых классов в главе «Разделение Азербайджана» говорится: «21 марта 1828 года – в день Новруз-байрама указом царя на землях Нахчывана и Иревана была создана вымышленная «Армянская область». Таким образом было вознаграждено предательство армян против нашего народа».

В том же учебнике в главе, посвященной мартовскому геноциду, встречаем вложенный в уста обычного жителя ярлык  — «предатели армяне, всегда готовые нанести удар в спину, опять оживились, активизировались». В той же главе пятиклассники читают, как озверевшие армяне «…заживо сжигали мужчин, женщин, стариков. Детей протыкали штыками. Заклятые армянские палачи, собрав стопками священную книгу мусульман – Коран, разжигали из них костры, а затем, связав мусульман по рукам и ногам, заживо сбрасывали их в огонь». В главе, посвященной репрессиям 1937 года, учащиеся «убеждаются», что большое количество репрессированных в Азербайджане оказалось благодаря старанию армян, продолжавших таким образом свою коварную политику геноцида.

Обобщить все остальные выдержки можно одной цитатой из учебника для 11 класса: «В организации массовых репрессий особую роль сыграли Сумбатов-Топуридзе, Григорян, Маркарян, Малян и другие армяне, занимающие руководящие посты в органах внутренних дел, являющиеся генетическими врагами тюрок».

Школьное образование является одним из основных элементов государственной пропаганды. Оно нацелено на воспитание поколения, для которого этнонационализм будет закономерным итогом их мировосприятия – после того, как ученики познакомятся с с древней, полной страданий и мучений, и одновременно славной историей Отечества. Падение общего уровня образования будет только способствовать этому.

Индивидуальные и коллективные воспоминания напрямую зависят от тех, кто эти воспоминания вызывает, кто ставит нужные вопросы и утаивает неудобные. От тех, чьи политические, социальные, культурные императивы будут доминировать в репрезентации прошлого. В государствах, где отсутствует развитое гражданское общество, власти монополизируют и регулируют все стороны общественной жизни, не позволяя ставить неправильные вопросы.

ПСЕВДОАЛБАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ЕЕ АПОЛОГЕТЫ

Редакция Dezaz.info предлагает вниманию посетителей сайта статью доктора филологических наук Алберта Вараздатовича Мушегяна, на основе которой Высшая аттестационная комиссия (ВАК) СССР в 1987 году приняла решение аннулировать состоявшейся в 1986 году защиту докторской диссертации «Политическая история Закавказской Албании с III века д.н.э. до VIII века н.э.». Автором представленной на защиту «научной» монографии была Фарида Мамедова – ныне членкор АН АР, классик Dezaz- историографии Азербайджана.

 

ПСЕВДОАЛБАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ЕЕ АПОЛОГЕТЫ

А. В. МУШЕГЯН

 За последние десятилетия некоторые азербайджанские историки в своих явно тенденциозных работах методично пытаются выставить албан историческими предками азербайджанского народа, приписать воображаемым предкам-албанам обширную территорию за счет со­седних народов и непомерно громадный вклад в общечеловеческую культуру.

Давно уже пора провести строгую черту между научной албанистикой и лженаучной школой албанофильства. Фальсификация исто­рического прошлого не может быть самоцелью. Извращение фактов даже далекого прошлого чревато сегодня опасными политическими последствиями как результат умышленного ущемления исторических интересов соседних народов.

Некоторые азербайджанские историки так усердно напирают на албан как на предков азербайджанского народа не в силу историче­ски н антропологически обоснованного этногенеза, а с целью своих экспансивных притязаний на территории и ценности материальной и духовной культуры соседних народов Дагестана, Грузии и в первую очередь, конечно, армянского народа.

Сказанное в значительной мере относится к средневековой армян­ской литературе, ибо в книгах акад. АН АзССР Зии Буниятова, Ф. Мамедовой и других один за другим провозглашаются албански­ми такие выдающиеся памятники древнеармянской литературы VII— XIII вв., как поэма Давтака Кертоха «Плач на смерть великого князя Джуаншира (Джеваншира)» (VII в.), «История страны Алуанк» Мовсэса Каланкатуаци (VIII—X вв.), труды Мхитара Гоша (XII — XIII вв.): «Судебник», «Албанская хроника»[1], «Подвижничество св. Хосрова (Гандзакеци)», а также «История Армении» Киракоса Гандзакеци (XIII в.).

Рассуждения 3. Буниятова, Ф. Мамедовой и других о принад­лежности названных сочинений к албанской литературе шатки и рас­плывчаты из-за полной беспочвенности их доводов. Так, 3. Буниятов пишет: «Неверным, на наш взгляд, является «твердое убеждение» не­которых ученых в том, что М. Каганкатваци был армянским истори­ком»[2]. Дальше еще категоричнее: «Непреложный факт, что Моисей Каганкатваци действительно «древний албанский историк» (с. 98). После такого голословного утверждения, считая вопрос исчерпанным, З. Буниятов переходит уже к присвоению следующего армянского ав­тора: «Нам кажется, что неверно считать стихотворение-плач Дав­така «первым памятником светской поэзии феодальной Армении», а не Албании» (с. 98).

Вменяя в вину армянам насильственную арменизацию албан в VIII в. при содействии Арабского халифата[3] и связывая с этим пол­ное исчезновение албанского языка, З. Буниятов в подкрепление этой своей лженаучной презумпции обвиняет средневековых армянских церковных книжников в том, чем занимается сам—в присвоении албанских авторов и даже в вандализме—в уничтожении несущест­вовавших албанских литературных памятников опять-таки с по­мощью арабских и последующих завоевателей: «Уничтожая литературные памятники Арана, григорьянские церковники пред­варительно переводили их на грабар. Это было проделано, в част­ности, с «Историей Агван» Моисея Каганкатваци, как, впрочем, и со многими литературными произведениями албанов»[4]. Утверждая подобное, 3. Буниятов ссылается при этом на статью С. Т. Еремяна “Идеология и культура Албании III—VII вв.»[5]. Однако в статье С. Т Еремяна нет и следа такой мысли. Просто фальшивой ссылкой на чужой авторитет азербайджанский историк пытается сделать соб­ственное измышление веским и убедительным.

Наконец, 3. Буниятов заявляет: «Судебник» Гоша, «Историю» Киракоса Гандзакеци, как и много других средневековых источников по истории Арана, в значительной мере следует считать памятниками албанской литературы, написанными на грабаре. И только отсутствие в Азербайджане исследователей христианского периода истории Ара­на (Албании) дало возможность считать эту литературу армянской, хотя для этого никаких оснований кроме языка нет» (с. 99).

Можно подумать, что к такому заключению исследователь при­шел, располагая при этом вескими доводами и, что важнее всего, после тщательного текстуального анализа оспариваемых произведе­ний. Ничего подобного, просто с появлением так называемых «иссле­дователей христианской эпохи» прибавилось только литературное рвачество и кощунство, ибо тот, кто стремится отобрать чужое до­стояние, не нуждается в правоте, следовательно, и в доказательст­вах, а мы который уже раз должны почему-то доказывать, что наша литература—это есть наша литература.

Спустя 20 лет Ф. Мамедова заявит в том же духе: «В силу осо­бенностей исторических судеб письменные памятники Албании мест­ного происхождения представлены на древнеармянском языке» (с. 5). А в конце книги она по своей «забывчивости» выдвигает новую фор­мулировку: «Следует отметить, что албанская литература до X в. включительно создавалась на албанском языке, а с XII в.—на армян­ском» (с. 245).

После таких двойственных высказываний, какие часто можно встретить у Ф. Мамедовой, невольно приходится думать, что для по­добных исследований логическое умозаключение вовсе и не обяза­тельно.

Итак, по «строгому» разделению этих исследователей, произве­дения Давтака и Мовсэса Каланкатуаци были написаны на албанском языке и сохранилась лишь в армянском переводе, а труды Мхи­тара Гоша и Киракоса Гандзакеци, хотя и были написаны на гра­баре (на древнеармянском языке), но их нужно считать только па­мятниками албанской литературы. Причем, албанофилы в пользу своих притязаний, как видим, не приводят никаких литературно-фи­лологических аргументов. Именно при отсутствии всяких аргументов и при абсолютной неосведомленности можно такое оригинальное тво­рение древнеармянской поэзии, как поэма Давтака Кертоха, выдать за перевод с албанского языка, языка, представление о котором, как показывают специальные исследования, у лингвистов и филологов дальше догадок не идет.[6]

Давтак был не местным — албанским, а приезжим бардом-поэтом н певцом-музыкантом одновременно, подобно гусанам из Голтна, кото­рый, по словам Мовсэса Каланкатуаци, «много дней тому назад прибыл ко двору и находился там» (II, 34, с. 117) и стал, по опреде­лению С. Еремяна, «придворным поэтом албано-армянского ишхана Джуапшера»[7]. Джуаншир погиб от вероломной руки в 670 г.—следо­вательно, поэма была сложена примерно в том же году. Поэма Дав­така не только написана на армянском языке, но и является акро­стихом, что заметил впервые армянский историк Мовсэс Каланкатуаии, приведший полный текст поэмы в своей истории: «Он (Дав­так) сочинил этот плач о благодетельном Джуаншире строфами по порядку алфавита»[8]. И действительно, в поэме начальные буквы ар­мянских слов, которыми начинаются строфы, составляют армянский алфавит, поэтому и поэма содержит 36 строф—по количеству и пос­ледовательности букв                             в древнеармянском алфавите. Акростих этот не мог быть албанским                              хотя бы потому, что в албанском алфавите 52 буквы.

Азербайджанские исследователи хранят полное молчание о том, что поэма Давтака является именно армянским акростихом, а Ф. Ма­медова (с. 256, примеч. 5) по этому поводу ссылается на какое-то сомнительное высказывание Н. Марра, добытое из его рукописного архива (sic!), будто «акростихи были не только у греков, но и у си­рийцев», допуская мысль, что Давтак форму акростиха заимствовал из греческой поэзии. Подобное суждение можно было бы объяснить просто непосвященностью ее автора, если бы не постоянная склон­ность албанофилов к фальсификации фактов, хотя в обоих случаях результат один и тот же.

 На самом деле в древнеармянском стихосложении акростихи соз­давались, значительно раньше, еще до Давтака. У нас нет сомнения, что Давтаку был хорошо знаком шаракан (духовный гимн) армянского католикоса Комитаса “Անձինք Նուիրեալք»[9] («Личности преданные»), посвященный Рипсимэанским девам и написанный в форме акростиха в 618 г.—за полвека до поэмы Давтака. Шаракан этот также содер­жит 36 строф, и начальными буквами строф образуется древнеармянский алфавит, как и в поэме Давтака.

И вот обнаруживается новая связь—сродство поэмы с армянской литературно-поэтической школой. Выясняется, что в своих образно­стилистических построениях автор поэмы пользовался весьма впечат­ляющим памятником армянского художественного слова, каковым яв­ляется перевод псалтыря. Достоверным доказательством того, что поэма эта изначально была написана на древнеармянском языке, мо­гут служить первые два стиха восьмой строфы, являющиеся дословной перифразой пятого стиха армянского перевода 18-го псалма пророка Давида, чуть переделанного Давтаком для славословия своего героя. Вот эти стихи:

Давтак

Ընդ ամենայն երկիր ել համբաւ նորա

Եւ ի ծագս աշխ արհի ծաւալեւյալ անուն նորա [10]:

По всей земле пронеслась слава его,

Имя его долетело во все концы света[11].

Псалом 18,5

Ընդ ամենայն երկիր ել բարբառ նոցա,

Մինչեւ ի ծագս աշխարհի են խօսք նոցա։

По всей земле проходит звук их, и

до пределов вселенной слова их[12].

(Святое писание)

Точно: так же обстоит дело и с Мовсэсом Каланкатуаци (Дасхуранци). Его «Историю страны Алуанк», дошедшую до нас на древ­неармянском языке, некоторые азербайджанские исследователи пытают­ся представить как перевод с албанского, оригинал которого будто не сохранился. По поводу чего член-корр. АН СССР А. П. Новосельцев отметил: «В историографии поставлен и другой вопрос: на каком язы­ке была первоначально написана «История страны Алван»? … Арме­нисты, которые лучше всего могут оценить язык сочинений Мовсеса Каланкатваци, да и сам этот труд, единодушны в том, что «История страны Алван» была написана на древнеармянском языке. Более того, и содержание труда свидетельствует о том, что автор его (или авторы) пользовался прежде всего древнеармянской литературой»[13]. В подтверждение этого мнения  мы могли бы привести десятки стра­ниц выдержек из «Истории Алуанка», которые дословно извлечены из древнеармянского текста Агафан-гела, Корюна, Елишэ, Фавста Бузанда, Мовсэса Хоренаци, Себеоса и других армянских авторов. Далее А. Новосельцев приходит к важному заключению: «Однако утверждение о существовании албанского оригинала труда Мовсеса Каланкатваци ничем не доказано. Так что мы имеем дело только с древнеармянским текстом этого источника»[14].

В доказательство того, что .оригинал был написан на албанском языке, Ф Мамедова (с. 13) ссылается на наличие двух редакции Мовсэса Калаикатваци, обнаруженных еще в 1895 г. X. Дадяном[15]— так .называемой «армянской» (списки группы 1) и «албанской» (спис­ки группы II).

Однако более внимательный текстологический анализ доказы­вает несостоятельность вымысла об албанской редакции, которую Ф Мамедова рассматривает как более близкий к оригиналу перевод «Истории Алуанка», написанной, якобы, на албанском языке. В дей­ствительности, все рукописи группы II[16] более скрупулезно воспро­изводят компиляции из армянских источников, например, Мовсэса Хоренаци. В рукописях так называемой «албанской» редакции у Ка­лаикатвацн читаем:   «От его (Аррана) сына, произошли племена (զազզս) Утнйского, Гардманского, Цавдейского, Гаргарского кня­жеств» (I, 4). Здесь историк дословно следует своему источнику— Мовсэсу Хоренаци[17], в то время как в рукописях «армянской» ре­дакции — группы I, восходящей к древнейшей рукописи 1289 г. наз­вания «Цавдейского» и «Гаргарского» отсутствуют. Рукописи груп­пы II сообщают, что в жаркой битве к армянскому царю Арташесу попал в плен царевич аланский (արքայորդին Ալանաց), как у Мовсэса Хоренаци[18], а в рукописях Мовсэса Каланкатуаци группы I речь идет о царевиче албанском.

Еще пример. Как подробнее будет показано ниже, в «албанской» редакции десять албанских царей представлены как прямые потомки прародителя армян Гайка, а в рукописях «армянской» редакции ал­банские цари происходят от Великого рода Аршакидов. Эти и дру­гие подобные факты убедительно показывают, что так называемая «албанская» редакция более близка армянской литературной тради­ции чем рукописи «армянской» редакции.

Для определения национальности автора немаловажное значение имеет его отношение к описываемой стране, к его народу, языку и т. д. М. Калаикатуаци страну Алванк—области междуречья Куры и Аракса считает исконно армянских, так как, следуя Мовсэсу Хоренаци. он название Алванк этимологически выводит из армянского слова алу, что означает мягкий, приятный (от одного корня происходят современные слова: աղվոր—приятный, աղվամազ—пух, пушок). Он го­ворит, что Арран из рода Сисака, которого армянский царь Валаршак назначил главой вождей и правителей северных диких племен Кавказа, унаследовал страну Алванк от реки Аракса (Ерасх) до кре­пости Наракерт. И так как из-за мягкого (приятного) нрава звали его «Алу», поэтому и его владение стали называть «Алуанк» (I, 4). Точно так же название города Акорз (или Накорз) Мовсэс Каланкатуаци выводит из армянских слов «а» + «корзел» или «Нах»+«корзел» и истолковывает как «отвоеванный первым». При этом он имеет в виду предание, согласно которому сюникский князь Бабик отвоевал у персов свою родину на том берегу Аракса и начал это с села (Накорз  (II, I)[19]. Такими наглядными примерами из армянской народной этимологии Каланкатуаци дает поучительные уроки армян­ского языка современным албанофилам, подтверждая тем самым, что даже их излюбленное название—Алванк (Албания)—имеет ар­мянское происхождение. Будь Мовсэс Каланкатуаци албаноязычным автором, он, конечно, предал бы забвению армянское происхождение названии своих родных мест, как это делают сегодняшние албанофилы.

Если бы Каланкатуаци был албаном, он написал бы свою историю на  гаргарском языке, для которого, собственно, и создал письмена Месроп Маштоц. Но тут возникает вопрос: почему, в таком случае, албанский историк Каланкатуаци при всем своем глубоком благо­говении к Месропу Маштоцу—армянскому просветителю, в то же время с полнейшим презрением относится к своему «родному» гаргарскому языку, называя его, вслед за армянским историком Мовсэсом Хоренаци, “изобилующий гортанными, грубейшими, варварски­ми п труднопроизносимыми звуками язык гаргарийцев»? (II, 3). Ясно, что с таким пренебрежением мог выразиться лишь инородный писатель, в данном случае армянский историк, о чужом для себя языке.

Часть исследователей выражала предположение, что «История Алуанка» является творением двух авторов—первые две книги созданы в VII—VIII вв., а третья книга—в X в. Согласно же другой версии, История целиком была написана в X в. Ф. Мамедова подстраивает первую версию к соображениям албанофилов, утверждая, что только второй автор X в. в третьей книге пользовался армянским летосчисле­нием, и то в нескольких главах (с. 10).

Это заверение ложное! Каланкатуаци пользовался армянским ле­тосчислением, начинавшимся годом 552, и в других книгах Истории. Так. в 9-й главе второй книги он определяет 35-й год персидского царя царей Хосрова, сына Ормизда, как «первый год после 18-го високоса», разумея тем самым 73-й год армянского летосчисления: 552+73 = 625-,35-й год Хосрова II, воцарившегося в 591 году.

Ф Мамедова многословно толкует и о генеалогии рукописей «Исто­рии Алуанка». В частности, относительно рукописи Парижской на­циональной библиотеки Р4 № 220 она говорит, что эта рукопись до сих пор привлекала мало внимания, между прочим, «из-за трудности понимания текста, написанного скорописью» (с. 13).

Подумать только! Из-за трудности понимания эта рукопись до сих пор была недоступна армянским исследователям, и только ей, Ф. Ма­медовой, с ее незаурядным знанием древнеармянского языка удалось, наконец, одолеть ее, благодаря чему выяснилось (хотя это было давно известно), что рукопись Р4 № 220 имеет в конце дополнительные че­тыре главы, которые странным образом отсутствуют в остальных ру­кописях. Вот их заголовки: глава 25 «О битве—кровопролитии—пора­жении, которое было в Хаченской стране и о благочестивом ишхане Джалале»; глава 26—«О церкви, которая была построена в Гандэа- саре ишханом Джалалом—Довла Хасаном»; глава 27—«О смерти благочестивого ишхана Джалала Довла Хасана»; глава 28—«О смерть ишхаиа Шахиншаха и сыне его Закарии» (с. 16). В овязн с этими «вновь выявленными» главами Ф. Мамедова пускается в длинные исторические экскурсы, смысл которых в том, что в XIII в. Хаченское княжество (Арцах) бывшего Албанского государства вновь достигает нового расцвета, возрождается албанское самосознание, и в честь ве­ликого князя Джалала Хасана в конце упомянутой рукописи Р4 №220 «Истории Алванка» добавляются четыре новых главы, отражающие события этого времени.

Однако все это является глубоким заблуждением. В действитель­ности рукопись Р4 № 220 переписана в 1857 г. в селе Вочакан (Вачакан) Кафанского района с оригинала, восходящего к рукописи Бри­танского музея (XVII в.). Помимо того, эти дополнительные 4 главы наличествуют также в рукописи 1664 г. Матенадарана им. Маштоца и в рукописи XVIII в. библиотеки Венецианских мхитаристов. И тут вскрывается вся нелепость положения, в котором пребывает иссле­довательница—главы 25-28 в конце указанных рукописей просто до­бавлены переписчиком в XVII в. из «Истории Армении» Киракоса Гандзакеци[20].  Вот они:                                 глава 30—«О кровопролитии на Хаченской стороне и о благочестивом ишхане Джалале»; глава 31—«О церкви, которая была построена в Гандзасаре»; глава 63—«О смерти благо­честивого ишхана Джалала» и глава 64—«О смерти ишхана Шахин­шаха и его сына Закаре». Так что у Ф. Мамедовой нет надобности выдумывать нового албанского историка в XIII в.[21] Остается спро­сить у редактора 3. Буниятова—не совестно ли ему после всего этого толковать о научной ценности книги Ф. Мамедовой?

После всеобъемлющей «Истории Армении» Мовсэса Хоренаци, названной «Родословная армянских великих (мужей), в Армении на­чали создавать истории отдельных нахарарских домов на основании родословных книг этих домов,—например, «История Сюника» Петроса Кертоха (VI в.), дошедшая до нас только в отрывках, «История Тарона» Иоанна Мамиконяна (VII в.), «История дома Арцруни» Товмы Арцруни (X в.), «История области Сисакан» Степанноса Орбеляна (конец XIII в.). Подобно этим историям родовых домов, «История страны Алунак» Мовсэса Каланкатуаци была задумана и создана с целью восстановления преемственной связи Албанского дома Аран-шаhиков с коренными армянскими царями из рода праотца армян hАйка и возвеличения царей и князей hАйказунов страны Алванк.

Князья Алванка (т. е. Арцаха и Утика) как автохтоны, подобно нахарарам Сюника, Хорхоруни и другим, считали себя коренными армянами—hАйказунами, т. е. сыновьями ЬАйка, что неоднократно от­мечается в «Истории страны Алуанк» Мовсэса Каланкатуации. Нап­ример, в главе 17 второй книги Ераншаhики названы «изначальный род hАйказунов»; в главе 22 третьей книги упоминаются князь Алванка Any Али hАйказуни  и князь Ашот hАйказуни. В главе 17 вто­рой книги сказано, что Ераншаhик Зармиhр, из рода hАйказунов, был зятем храброго Вардана Михранида, в главе 23 третьей книги еще раз подтверждается, «что род Михранидов породнился сватов­ством с мужами hАйказунами, чтобы в результате родства этого сов­местно властвовать над Восточным краем Алуанком». Из царского рода Зармйhра происходил и Ераншаhик Саhли сын Смбата (III, 20— 21]—арцахский   князь первой половины IX в. . Примечательно, что арабский историк Табари этого князя называет Саhл Армянин: Саhл ибн Синбат ал-Армани—здесь «ал-Армани» является синонимом ти­тула «hАйказун».

Таким образом, Арцахские князья, как и их историк, следуя ар­мянской письменной традиции, восходящей к Мовсэсу Хоренаци, наз­вание Алванк понимали не в смысле страны Албан, как сегодняшние албапофилы[22], а под этим названием разумели, как уже было ска­зано, страну своего предка—родоначальника Алу, потомка благород­ного п речистого Сисака из рода hАйка. В соответствии с этим они  носили титул                                                Алванский (Աղուանից), не          в честь этнических албан «пришлых диких племен», по определению Каланкатуаци, живущих в долинах и ущельях — с подножья горы Кавказ до равнины Куры и за­нимавшихся разбоем (I, 4), а в честь приятного и кроткого нравом родоначальника Алу. Согласно сведению Мовсэса Хоренаци, от этого имени н произошло название страны Алванк (Алуанк) на правобе­режье Куры. Историк обозначает даже границы армянского Алванка—от реки Ерасх (Араке) до крепости hНаракерт. Потомка упомя­нутого Алу, мудрого и храброго Аррана из рода hАйка, армянский царь Вагаршак Партев назначил маркграфом северо-восточного края по течению великой реки Куры, т. е. правителем правобережного Алванка. На основании этого предания Хоренаци (II, 8) титул армян­ских князей Араншаhик или Ераншаhик толкуется у Каланкатуаци как князь (шаhик—царек) из потомства Аррана, по прозвищу Алу (I, 4). Так что у обоих историков род армянских князей страны Ал­ванк восходит к легендарному праотцу армянского народа hАйку.

Сирийский автор Захария Ритор н 554 г. правителя правобе­режного Алванка—страны, находящейся в Армении, называет «малкона Аррана»[23]. В этом выражении нетрудно усмотреть дословный пе­ревод титула Араншаhик (малкона —царек, уменьшительная форма от малка = царь).

Г. Хюбшман также отмечает, что титул Араншаhик указывает на древний род hАйкидов (das alte Geschlecht der Haikanier) и этимо­логически восходит к армянскому эпониму «Арран» и персидскому слову Шаhик (царек)[24]. Однако от внимания немецкого арменоведа ускользнуло то место в «Истории Алуаика», где указывается на Аршакидское происхождение алванских царей. И действительно, в двух изданиях «Истории Алуанка» (Москва и Париж, 1860), которые имел под рукой Г. Хюбшман, а также в критическом издании «Истории Алуанка» 1983 г. и в русском переводе 1984 г. (кн. I, гл. 15) Калаикатуацн, приводя из «Истории» Хоренаци полный список по­томков hАйка до Скайорди и перечень девяти армянских коренных царей до Тиграна из рода hАйка, тут же продолжает: «Из их же рода был Арран, назначенный правителем Алуанка. Число царей от Ар­рана до Вачагана Храброго, который был из великого рода Aршакуни, неизвестно». Как видим, здесь явное противоречие—царский род Албании от Вачагана первого до Вачагана Благочестивого возводится к великому роду Аршакидов, Но последние не могли быть потомками hАикидов. При близком ознакомлении с разночтениями текста это противоречие полностью устраняется. Дело в том, что лишь группа I списков Калашкатуацн в данном месте после слов զքաջն Վաչագան («до Вачагана Храброго») имеет вставку որ էր ի մեծ ազգէն Արշակունեաց («который был из великого рода Аршакидов»), что отсутствует в списках группы II и, несомненно, является интерполяцией позд­него времени. И действительно в рукописи № 2561 Матенадарана имени Маштоца, переписанной в 1664 г. в Амарасском монастыре в Арцахе и являющейся прототипом всех последующих списков II группы, в 15 главе первой книги (лист 27а) читаем: «եւ թիւ անուանցն (յԱոանա յ) չէ յաշտ մինչև ց Վ աչագանն\, քաջ” («Число имен (от Аррана) до Вачагана Храброго неизвестно»). Сказанное подтверждается и сторонним авторитетным источником; армянский историк XIII в. Киракос Гандзакеци, явно пользовавшийся трудом Каланкатуаци при изложении 10-ой главы своей истории, возводит династию ал­банских царей к потомкам hАйка (ի զարմից Հայկայ), а именно к ро­доначальнику Аррану, которого армянский царь Валаршак Партев назначил правителем и князем тех краев.[25] Из приведенного сведения Киракоса Гандзакеци видно, что он перед собой имел текст идентич­ный с «албанской» редакцией, согласно которому, Мовсэс Каланка­туаци возводит род албанских царей через Аррана к царю Тиграну, к коренным армянским венценосцам из рода hАйка, что и нашло отражение в Истории Киракоса Гандзакеци (глава X). Эта генеа­логия подтверждается и в другом месте «Истории Алуанка», а имен­но в главе 17 второй книги, где hАйказуни названы изначальным (исконным) народом Албании— «զնախնական ազգն Հայկազնեանց … Աղուանից», что также исключает аршакидское происхождение ал­банских царей. Поскольку последний текст идентичен в обеих ре­дакциях, то его следует признать первоначальным, аутентичным. Вот почему, приводя из Каланкатуаци список этих десяти албанских ца­рей, историк Киракос утверждает, что многие албанские вожди были армяноязычными и говорили по-армянски.

С изъятием вышеуказанной интерполяции из списков группы I в них также албанские цари станут потомками царей-хайкидов (Тиг­рана и других), и тем самым устранятся все противоречии между главами 1, 15 и 11, 17 «Истории страны Алуанк”.  И списки группы 1 придут в соответствие со списками группы II Каланкатуаци, а  также с историей Гандзакеци. Таким образом, сведение об Аршакидской династии албанских царей, так усердно возвеличенной Ф. Мамедовой в качестве антипода армянских Аршакидов, оказывается более чем  сомнительным[26]. В самом деле, исследователям есть над чем пораз­мыслить—почему «албанская» редакция, да и вся «История Алуанка» Каланкатуаци свидетельствует об армянском происхождении албан­ских правителей и царей.

Сознанием принадлежности к сыновьям hАйка, то есть к армян­скому народу, пронизан и знаменитый «Судебник» Мхитара Гоша (умер в 1213 г.). Как правильно отмечал акад. К. А. Мелик-Оганджанян[27], Мхитар Гош «прекрасно знает придирчивый характер своих соотечественников, их привычку—прямохонько указывать на ошибки, и обращаясь к своим читателям, с добродушным снисхождением заяв­ляет в памятной записи: «Но если вы, верные нравам нашего народа, будете укорять меня в моих ошибках (за мои ошибки—А. М.), а не исправлять их, то, зная подобную привычку наших гайканцев (в под­линнике: hАйказунов-—А. М.), зная вполне меру себе, не буду винить вас за это»[28].

Последовательное упоминание слов «hАйказун» у Каланкатуаци, Гоша и «потомки hАйка» у Киракоса Гандзакеци показывает, что так называемых «албанских авторов», независимо от того, жили они в VIII—X или в XII—XIII веках,—объединяло сознание принадлежно­сти к народу и роду, который ведет свое присхождение от прароди­теля hАйка. Все они одинаково считали Алванк на правобережье Куры родиной потомков hАйка.

Ф. Мамедова упорно твердит, что Гош создал свой «Судебник» только для албан (дважды на с. 24) и связывает появление «Судеб­ника» с возрождением албанского духа и правовых традиций. Чем же было вызвано, в самом деле, создание Гошем свода канонов ар­мянского правосудия—на этот вопрос отвечает он сам в заглавии пер­вой главы введения «Книги судебной», которое гласит: «Глава пер­вая; в которой есть ответ тем, кто злословит о нас, что у армян нет судебника»[29]. Ясно, что под словом нас Гош имеет в виду армян, в том числе и себя. Кстати, это заглавие имеется в рукописях всех трех редакций[30] «Судебника» М. Гоша, а это доказывает, что свод древнеармянских судебных законов и канонов был составлен армяни­ном М. Гошем именно для армян, а не для албан, которых в XII в. и в помине не было. В «Судебнике» можно отметить еще не один факт, связывающей его с армянской действительностью. К примеру, в Па­мятной записи «Судебника», помимо точной датировки, Мхитар Гош описывает и время,՜ когда он приступил к созданию своего труда: «Предприняли мы это дело в 633 году армянского летосчисления, вычтя цилкл (в 532 года), будет 101-й год по календарю, который называется (у нас) Малым календарем, по греческому же (правильнее— по ромейскому—А. М.) летосчислению в 405[31].

По поводу тройной датировки Мхитара Гоша Ф. Мамедова, не вникая в суть вопроса, замечает: «Итак, «у нас»—у албан существовал даже свой метод летосчисления, в отличие от армянской эры—Малый календарь…» (с. 25). Досадное недоразумение! Во-первых: слова «у нас», что Ф. Мамедова тотчас же толкует как «у албан», не принад­лежат Мхитару Гошу, а включены в текст в скобках русским перевод­чиком «Армянского судебника» А. Паповяном для пояснения Ф Ма­медова же из скобок перемещает их в кавычки и преподносит в каче­стве слов Гоша. Если бы даже все обстояло именно так, все же не­понятно, почему слова «у нас» в устах Гоша должны непременно оз­начать «у албан»? Ведь мы же видели, что в заглавии первой главы введения .к «Судебнику» Гош под словом «нас» подразумевал только «армян». Что же касается Малого календаря, будто бы существовав­шего только в Арцахе—«арменизированной Албании», то п в этом вопросе Ф. Мамедова пребывает в глубоком неведении. В действи­тельности, Малый календарь, который здесь противопоставляется ар­мянской эре, как «собственно албанское изобретение» составил и ввел в употребление в 1084г. по всей Армении, в том числе и Арцахе, армянский философ и календарист Иовhаннес Саркаваг[32]. чьим именем и был назван «Саркавагадир» (установленный Саркавагом).

3. Буниятов, Ф. Мамедова и другие ревностно объявляют Мхи­тара Гоща албаном, а его труд—«Албанским судебником», под пред­логом того, что этот судебник был составлен Мхитаром Гошем по настоянию католикоса Албанского дома Степанноса (Третьего)[33].  Во- первых, албанский католикос в XII в. был одним из патриархов ар­мяно-просветительской церкви и подчинялся католикосу Великого до­ма Киликии. Во-вторых, как отмечает историк Киракос Гандзакеци, Мхитар Гош по возвращении из Киликии, в родном Гандзаке подвергся гонениям таджиков (т. е. арабов), которых подстрекал на это не кто иной, как католикос Албанского дома Стпаннос. Причиной тому могли быть то ли конфессиональные (возможное общение Гоша в Киликии с латинскими католиками), то ли престижные соображения, а, вернее, те и другие вместе. Гош вынужден был удалиться из Гандзака и найти приют и почет в крепости hАтерк, у Хаченского князя Вахтанка и его братьев[34]. Из-за этих притеснений затянулась его работа над начатой судебной книгой. Здесь, в hАтерке, ему удалось продолжить и завершить заветный труд. Подтверждение этих притеснений и на­мек на подстрекательство Степанноса, о чем сообщает Киракос, мы на­ходим в авторской Памятной записи Мхитара Гоша, изданной Левондом Алишаном, где упоминается и о затянувшейся работе над «Судебником». Вот интересующие нас заключительные строки, кото­рые Гош присовокупил к Памятной записи и качестве послесловия и которые отсутствуют во многих рукописях и в обоих изданиях «Судебника» 1880 и 1975 гг.: «Да удостоит господь бог волен своей боголюбивого и благочестивого князя князей Вахтанка, сына hАсана, сей книги судебной, чтобы непреложным путем идти ему по заповедям сим. И хотя в том году, когда начали «Судебник», мы довели его до заданного объема, однако вследствие притеснений, настигнувших нас от (нашего) приближенного, а не от чужого, затянулось писание этого памятника»[35].

Точно так же в нижеупоминаемом письме к Григорису, католикосу всех армян в Киликии, Гош жалуется на пренебрежение и притесне­ния, которые он претерпел от просителя судебной книги, то есть от Степанноса[36]. Такова действительность, где не остается места лживым утверждениям о покровительстве и содействии, якобы оказанном Мхитару Гошу католикосом Алванка Степанносом в деле создания так называемого «албанского» судебника.

Но это еще не все. Одно лишь увещевание албанского католи­коса оказалось недостаточным для Мхитара Гоша, чтобы приступить к созданию «Судебника». Памятная запись автора «Судебника» в рукописи № 2775 Матенадарана им. Маштоца (XIV в.) свидетельст­вует, что Гош принялся за создание судебной книги лишь после того, как с настоятельным письмом (յորդորմամբ ի ձեռն թղթոյ) к нему об­ратился армянский католикос Киликии Григорис[37]. Понятно, что всеобъемлющий свод церковных и светоких правовых канонов с са­мого начала предназначался для общеармянского пользования. Поэ­тому, невзирая на разлад с католикосом Албанского дома Степанно­сом, Гош должен был представить свой труд на одобрение и утверж­дение католикосу всех армян в Киликии. По завершении книги Гош сопроводительным письмом отправил Григорису переписанный эк­земпляр «Судебника» с просьбой: внимательно прочитать его, и если книга окажется бесполезной для церкви и причиной для искушения, предать ее огню, «хотя наши вардапеты,—так заканчивает Гош свое письмо,—прочитав ее, приняли охотно»[38]. Это письмо вшито в конце одной из древнейших рукописей «Судебника» Гоша, который хранится в библиотеке Зммарского монастыря (Ливан). Все это, конечно, не случайно и восходит к издавна принятой традиции, согласно которой католикос Алванка (Албании) подчинялся иерархически католикосу всех армян. Не кто иной, как сам «албанский юрист» Мхитар Гош в хронике «Католикосы и события страны Алванк», приводя список алванских католикосов, свидетельствует, что спустя восемь лет после кончины католикоса Алванка—молодого Степанноса, в 558 г. армян­ского летосчисления (в 1139 г.), церковный собор Алванка во главе с прибывшим с этой целью из Киликии придворным епископом, вла­дыкой Саhаком, посланцем армянского католикоса, торжественно ру­коположил Григориса в католикосы Алванка[39]. Попытки переписать со­бытия XII в, в новой редакции и изобразить албанского католикоса неким «римским папой», чтобы попутно присвоить «Судебную книгу» Гоша, пе приведут ни к чему!

Итак, аргументы албанофилов оказываются совершенно несо­стоятельными для того, чтобы провозгласить албанским и таким об­разом присвоить очередной шедевр армянской средневековой лите­ратуры, подводящий итог многовековой правовой мысли в Армении.

Что же касается Киракоса Гандзакеци, то еще в 1946 г. бакин­ские издатели из заглавия русского перевода его «Истории Армении» изъяли слово «Армения», мотивируя это тем, что Киракос Гандза­кеци назвал свой труд, просто «Историей»[40]. То же самое они твердят и относительно «Армянского судебника» Мхитара Гоша[41]. Однако по­добная ретивая придирчивость говорит лишь о том, что эти исследо­ватели в своих трудах дальше заглавия не пошли и не вникли в суть содержания. Дело в том, что все рукописи Киракоса Гандзакеци имеют многословное заглавие в древнеармянском оригинале.

«Краткая история времен от святого Григория, доведенная до последних дней. Написана Киракосом, избранным вардапетом в прос­лавленном монастыре Гетик». Издатели вынуждены были для крат­кости озаглавить труд Киракоса «История Армении», исходя из его содержания. Кто ссылается на рукописи, тот должен восстнановить и первоначальное заглавие, хотя от упоминания армянского просвети­теля в заглавии язык, дух и содержание «Истории» Киракоса не станут менее армянскими, а уж албанскими точно не станут. Не по­лучив должного отпора, албанофилы с тех пор систематически «от­воевывают» у древнеармянокой литературы все новых и новых авто­ров, произвольно приписывая им албанское происхождение.

Вопреки тщетным усилиям сегодняшних албанофилов, пытающих­ся выставить Киракоса Гандзакеци арменизированным албанским пи­сателем, историк Киракос сам определил свое место в армянской ли­тературе. В самом начале своего труда он ретроспективно обобщает весь пройденный путь предшествующей армянской историографии V— XIII вв. и поименно характеризует всех армянских историков от Агафангела до своего учителя и современника Ванакана Вардапета, в том числе и Мовсэса Каланкатуаци, называя их «историографы ар­мянского народа»[42]. Тем самым он причисляет себя к семье армян­ских авторов, у которой никто и никакими домогательствами не мо­жет его отнять.

Киракос Гандзакеци в своем труде отображал историю Армении в эпоху нашествия татар и монголов, чаяния и тревоги родного на­рода; с болью отзывается он о бедствиях, постигших Армению на­шествием монгольских орд, и в этой связи он неоднократно упоми­нает «Пророчество католикоса нашего (Հայրապետին մերոյ), святого Нерсеса, о разорении нашей страны армянской руками народа стрел­ков (յազգէն Նետողաց), которых разрушения и резню, произведенные во всем мире, мы видели своими глазами»[43]. Кого же называет здесь историк Киракос «нашим католикосом» (вернее патриархом), бить может какого-нибудь албанского патриарха? Конечно же нет! Наше­ствие татар на Армению историк ассоциирует с известным видением армянского католикоса IV века Нерсеса Великого, который, по пре­данию, перед своей смертью предсказал злосчастное грядущее, что Армения подпадет под страшное иго племени стрелков (лучников), ко­торых сокрушит оружие франков и принесет избавление народу ар­мянскому от иноверцев. Об этом видении повествует Месроп Иерей Ваноцдзореци в «Житии Нерсеса Партева», написанном в 967 г. (древнейшая рукопись «Жития» дошла до нас с XII века)[44]. Этим ярким фактам выражения национального самосознания Гоша. Гандзакеци, и других авторов 3. Буниятов и его клевреты противопостав­ляют только свою полнейшую неосведомленность и голословное при­тязание приписать албанам богатую многовековую литературу, что сводится попросту к расхищению чужой культуры.

Древнеармянская литература и, в частности, историография, на всем пути своего существования в той или иной мере отображала историю и жизнь соседних стран и народов. Древние сокровища этой литературы открыты для общего пользования и научного освоения, но отнюдь не для их присвоения.

В коние концов, всякий «научный» спор об албанской литературе обречен на беспредметный разговор из-за полнейшего отсутствия предмета такого спора; ведь вместо роскошной албанской лнтературы, какой ее преподносят Зия Буниятов и прочие в своих книгах, в действительности перед нами только зияющая пустота, пустые суж­дения о существовании в Албании даже литературных школ—сирофильской. и грекофильской[45], что порождено стремлением приписать албанской литературе не только богатство и разнообразие древнеармянской литературы, но и этапы ее развития.

Однако попытка удревнения       албанской письменности не имеет никакого основания и зиждется лишь на подлоге первоисточника. То, что Маштоц сам был первым создателем албанского алфавита, об этом единодушно сообщают Корюн, Хоренаци, Каланкатуаци и другие армянские авторы. Ведь по словам самого Корюна, «Он (Маш­тоц) расследовал варварские слова алуанского языка, затем своей обычной проницательностью, ниспосланной свыше, создал письмена (для алба,)»[46]. А тут в книге Ф. Мамедовой читаем: «Армянский ав­тор Корюн сообщает, что Месроп Маштоц, придя «в страну албан, возобновил их алфавит, содействовал возрождению научных знаний…» (с. 256, примеч. 4). Оказывается, в начале V в. Маштоц только ре­ставрировал и реформировал албанское письмо, которое будто суще­ствовало задолго до этого (с. 6—7). До V в. в Албании «бытовали» даже научные знания, прямо в современном смысле этого слова.

Выясняется, что Ф. Мамедова под видом древнеармянского первоисточника Корюна преподносит несведущему читателю в обратном русском переводе французский перевод Виктора Ланглуа[47] поздней компилятивной версии жития Месропа, известной под названием Лже- Корюн и составленной по сведениям разных источников, так как она больше подходила концепций автора монографии. Речь идет о той версии Лже-Корюна, которую немецкий арменовед И. Маркварт наз­вал «компиляцией в стиле Метафраста»[48]. Она была напечатана в Венеции в 1854 г. во II-м томе сборника «Սոփերք հայկականը», так что исследовательнице не надо было залезать в такие дебри—в двойные переводы туда и обратно.

К тому же ни В. Ланглуа, ни Ф. Мамедова не вникли в суть со­общения армянского компилятора. Цитируемый отрывок составитель «Истории св. Месропа» извлек не из Корюна, а из Хоренаци[49]. В этой компиляции сказано, что «придя в Алуанк, там он (Месроп) вновь создал тем же образом письмена и (дал) наставления любить учение, и оставив там учителей, возвратился в Армению»— «Եւ ինքն յԱղուանս երթեալ և անդ նորոգէր ըստ նմին օրինակի զնշանագիրս և զուսումնասի֊րութեանն աւանդս, և վարդապետս թողեալ անդ դառնայր ի Հայս»[50]. Непосредственно перед этим говорилось о том, что Месроп побывал в Грузин, там создал письмена, собрал детей и назначил учителей для обучения их письму. Глагол նորոգել, помимо значений «обновить, вос­становить», имеет также смысл «вновь начать, повторить прежнее дей­ствие»[51]. Слова компилятора «նորոգէր ըստ նմին օրինակի», которые он вставил от себя  вместо слов Хоренаци «ստեղծ (զնշանագիրս)»— «создал (письмена)»,. означают, что Месроп вновь начал (возобновил) в Албании ту же деятельность, что и до этого в Грузии, а не то, будто он реставрировал в Албании существовавший прежде алфавит. А со­четание «наставления любить учение» превратилось у Мамедовой в ли­шенное всякого смысла выражение: «(Мащтоц) содействовал возрож­дению научных знаний». Все это понадобилось не только для умале­ния просветительской миссии Месропа Маштоца, но и для удревнения албанской письменности.

Именно средневековые армянокие книжники, которых албанофилы обвиняют в уничтожении албанских оригиналов V—X вв., сберегли ог опустошительных нашествий огузов и сельджуков созданный Месропом Маштоцем албанский алфавит и сохранили его для наших дней[52], и незачем албанофилам притворяться сердобольными наследниками албанской письменности и литературы и укорять армян в уничтоже­нии того, что сами армяне создали.

Академик С. Л. Тихвинский в своем докладе «Состояние и задачи координации исторических исследователей» особо подчеркивал стрем­ление некоторых закавказских историков заниматься «предметом научно необоснованного спора за культурное наследство». Он пишет: «Имеют место попытки искать тюрок в Передней Азии уже в глубо­кой древности и приписывать им ведущую роль в создании древней­ших передневосточных цивилизаций, а также местных закавказских культур и государств (прежде всего Кавказской Албании, скифов и т. д.)»[53].

Албанизания  коренного армянского населения Арцаха (т. е. На­горного Карабаха) и прилежащих районов, находящихся в админи­стративном подчинении Азербайджанской ССР, не что иное, как ан­тиисторический абсурд, выдаваемый в качестве продукта научной мысли. Она преследует цель распространить на историческое прош­лое сегодняшний статус-кво, присвоить историческую родину армян и созданные ими культурные памятники, их выдающихся средневеко­вых писателей и историков.

Лженаучная презумпция об албанском происхождении коренного армянского населения указанных областей непосредственно перекли­кается с тюркизацией армянского народа и его истории со стороны пантюркистов из современной турецкой историографии, утверждаю­щих, что в западной Армении никогда не существовало армян.

В 1983 г. в Анкаре вышла книга «Христианизированные турки» («Hlristiyanlasan turkler»), автор которой доктор-профессор Мехмет Эроз пытается доказать, что армяне—это христианизированные турки и созданная ими культура является достоянием турецкого народа. Идея албанизаиин армян является прямым продолжением пантюркистских устремлений, питается теми же истоками н не могла не поро­дить далеко идущих отрицательных последствий.

Превратное истолкование исторических реалий из лженауки албапофилов иногда просачивается в художественную литературу и че­рез нее адресуется  массовому читателю в эмоциональных окрасках. Так, народный поэт Азербайджана, Герой Социалистического Труда Расул Рза, который печально прославился своими клеветническими выходками в адрес национального героя армянского народа Андра­ника[54], в стихотворении «Бабек»[55]  искаженно представляет события первой половины IX в., когда Бабек после поражения в битве с ара­бами укрылся в армяноких областях Сюник п Арцах и был выдан арцахским князем Саhлем, сыном Смбата в руки арабам. Путая сына с отцом, Расул Рза клеймит Сумбата предателем и как нарицатель­ное имя распространяет его на сегодняшний армянский народ и, дав волю своим националистическим страстям, обзывает нынешних Сумбатов пришельцами, предателями, зверьми и т, д. Народный поэт Азербайджана, извращая истину, умышлению подстрекает своих чита­телей к ненависти к армянам, поскольку ни Бабек, который был пер­сом, ни события IX в. не могут иметь никакого отношения к азер­байджанскому народу[56]. К тому же он умалчивает, что Бабек со свои­ми разбойниками в течение 12-и лет опустошал гавары армянского Арсцаха и Сюника до гавара Гегаркуник, грабил население, истреб­лял даже женщин и детей[57], за что и в 837 г. (в 286 армянского летосчисления) против него выступил князь Арцаха Саhли, взял его в плен и в отместку за его злодеяния, о коих повествуют также араб­ские историки, отдал его в руки арабскому эмиру. Недаром же исто­рик Каланкатуаци называет Бабека (Бабан) «истребляющий людей, опустошитель стран, смутьян Бабан и зверь кровожадный»[58]—крас­норечивее не скажешь!

На протяжении многих лет мы были свидетелями того, как албанофильство оборачивалось заядлым армянофобством и с недоумением вопрошали—до чего доведет эта концепция? Теперь уже ясно, до чего она довела. Трагически знаменательно, что до конца лженаучная концепция насильственной арменизации албан, уничтожения армяна­ми их языка и вековой литературы, что проповедовалось годами в Азербайджане под вывеской дружбы народов, была приведена в дей­ствие на сумгаитских улицах Дружбы и Мира, на всех улицах «брат­ства», где беснующаяся толпа в течение 3-х дней учиняла кровавую оргию и не просто убивала, а садистски-изощренными способами му­ченической смертью умерщвляла и сжигала живьем многих и многих сограждан-армян.

В 1987 году Кемал Алиев издал книгу «Античные источники по истории Азербайджана», в которой, среди прочих, были опублико­ваны и сведения римского писателя Помпония Мелы об омерзитель­ных нравах древних кочевых турок, живших когда-то между Волгой и Уралом, В сочинении, «Землеописание» (около 44 г. н. э.) Помпоний Мела сообщает, что эти варвары «любят» войну и резню; у воюющих в обычае самим выпивать из ран кровь первого убитого врага; чем больше кто убьет, тем считается у них доблестнее; не быть убийцей— величайший позор»[59].

Вызывает удивление тот факт, что подобная зловещая характе­ристика предков, приводится без особой на то необходимости и без над­лежащих комментариев. И первобытный садизм, неистовствовавший в заселенных армянами районах Азербайджана, наглядно показал цену такому нравственному воспитанию.

Председатель Союза писателей Азербайджана Анар, сын выше­упомянутого армянофоба Расула Рзы, 16-го апреля 1988 г., выступая по случаю открытия XXI всесоюзного кинофестиваля, ни словом не осудив адский Сумгаит, заявил: «Мы в Азербайджане стремимся к нравственной высоте!». Когда человек смотрит на факты вверх ногами, падение видится ему взлетом.

ԿԵՂԾ ԱՂՎԱՆԱԿԱՆ  ԳՐԱԿԱՆՈՒԹՅՈՒՆԸ  ԵՎ ՆՐԱ ՋԱՏԱԳՈՎՆԵՐԸ

Ա.Վ.Մուշեղյան

Ա մ փ ո փ ո ւ մ

            Վերջին տասնամյակներս ադրբեջանցի բանասեր-պատմաբանների  մի նեղ խումբ նախանձելի եռանդ է  ցուցաբերում երևակայական աղվանից գրականությունը  հարստացնելու հայ միջնադարյան գրականության մի քանի նշա­նավոր դեմքերի ու երկերի հաշվին։ Սոսկ մերկ հայտարարությամբ այսպես կոչված  աղվանից գրականությանն  են կցում VII դ. հայ բանաստեղծ Ղավ֊թակ Քերթողի «Ողբք  ի մահն  Ջուանշիրի մեծի իշխանին»  բանաստեղծու­թյունր,  Մովսես Կաղանկատվեցու  և Կիրակոս Գանձակեցու պատմական երկերը, Մխիթար Գոշի առակներր, նշանավոր «Դատաստանագիրքը»  և այլ գրվածքներ: Ընդ որում Դավթակի և Մովսես Կաղանկատվացու երկերի հայերեն բնագրերը համարվում են աղվաներենից կատարված թարգմանություններ, որոնց բնագրերն իբր թե ոչնչացվել են հայ եկեղեցականների սադրանքով, իսկ Մխիթար Գոշն ու Կիրակոս Գանձակեցին հռչակվում են աղվան հեղինակներ և աղվանական ազգային ոգու զարթոնքի արտահայտիչներ, թեև իրենց երկերր շարադրել են գրաբար։

Կարելի էր կարծել, թե հայ գրականության կողոպուտի այս փոր֊ձերր հիմնավորվում են պատմաբանասիրական լրջմիտ հետազոտություններով և մանավանդ`   տեքստաբանական մանրախույզ քննությամբ։ Սակայն հայ գրականության անբաժանելի մասը կազմող վերոհիշյալ ինքնատիպ և բնագիր երկերը թարգմանովի և աղվանական հռչակելու համար ադրբեջանցի հետազոտողները չեն ներկայացնում որևէ փոքր ի շատե ուշագրավ փաստարկ։ Իրականում, հայ հեղինակներին սեփականելու մարմաջր մասն է կազմում կեղծ աղվանատգիտությամբ սքողված այն շինծու կոնցեպցիայի, որի նպատակն է Խորհրդային Ադրբեջանի վարչական ենթակայության տակ եղած պատմական Հայաստանի տարածքներում, այդ թվում և Արցախում, ապրող հայերին հորջորջել բռնի ուժով հայացած աղվաններ և նրանց ստեղծած հոգևոր ու նյութական մշակույթի գանձերը ներկայացնել  իբրև աղվան նախնիների թողած ժառանգություն։

A PSEUDO-ALBANIAN LITERATURE AND ITS APOLOGISTS MOOSHEGHIAN A. V.

S u m m a r y

During recent decades a small group of Azerbaijani philologists and historians have been showing enviable endeavour to enrich an Imaginary “Albanian literature» at the expense of some renouned personalities and creations of medieval Armenian  literature. Davtak’s and Kaghankatvatsl’s original Armenian works are considered translations made from the Albanian language as If originals had been dest­royed through instigations by Armenian clergymen, and Mekhitar Gosh and Kirakos Gandzaketsi are declared Albanian authors and expressions of the awakening of the Albanian national spirit, as If they composed their creations In Grabar —ancient classic Armenian.

One might suppose that this serious revelation of the dismemberment of the Armenian literature is based on historically linguistic and thought­ful investigations and especially on textual minute scrutiny. And yet the Azerbaijani Investigators present no noteworthy proof at all in order to declare the above-mentioned distinctive and original works, which con­stitute and inseparable part of the Armenian literature, to be Albanian trans­lations. In reality, the Itch to appropriate the Armenian authors constitu­tes a part of a fake concept cloaked with sham Albanian studies (Albano-logy). A concept the aim ol which is to proclaim Armenians, living un­der Soviet Azerbaijan’s administrative rule on the territory of historic Armenia Including Artsakh, to have been forcefully Armenlzed Albanian and the spiritual and material cultural treasure created by them as a le­gacy left by Albanian ancestors.


[1] Под таким названием в 1960 г. был издан в Баку труд Мхитара Гоша «Ка­толикосы и события страны Алуанк и XII веке».

[2]  3. Буниятов, Азербайджан в VII—IX вв., Баку, 1965, е. 97.

   [3] З.Буниятов, указ. соч.,  с. 100. См. также его же статью ана.логичного содержания в журнале  “Известия АН АзССР (История, философия и право)”, Баку, 1987, №4.

4 Там же, с. 97. На эти же доводы 3. Буниятова ссылается в 1986 г. Ф, Мамедова, поднимая вопрос о гибели и «о дальнейшей судьбе албанской литературы, изначально написанной на албанском языке для албанского населения»—Политиче­ская история и историческая география Кавказской Албании, Баку 1986, с. 42.

    [5] Очерки истории СССР, М., 1958, с.329.

[6] А.Г. Шанидзе, Язык и письмо кавказских албанцев, Тбилиси, 1960; А.Г.Абраамян, Дешифровка надписей кавказских агван, Ереван, 1964.

[7]   С.      Т.                    Е р е м я и, Раннефеодальная культура Армении (Очерки истории СССР. с. 236).

3 Мовсэс Каланкатуаци, История страны Алуанк. Перевод с древне­армянского Ш. В. Смбатяна, Ереван, 1984, с. 117.

[9] “Ձայնաքաղ  շարական” Կոստանդնոպոլիս, 1852, էջ  342:

[10] Մովսես Կազանկատուացի, Պատմութիւն Աղուանից աշխարհի, քննական բնագիրը և ներածությունը` Վարագ Առաքելյանի, Երևան, 1983, էջ 376:

[11] Мовсзс Каланкатуаци, с. 117.

[12] См. также: Послание к Римлянам, 10, 18, Մանաւանդ զի ընդ ամենայն երկիր ել բարբառ նոցա, եւ ընդ ձագս տիեզերաց խոսք նոցա, «Напротив, по всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной слова их”

 

[13] “Истории СССР”, 1985, №1, ц.186-187.

[14] Там же.

[15] “Արարատ”, 1985, էջ 235-238, 333-338, 388-390, 424-426, 1897, էջ 57-71, 161-163:

[16] В группу II входят рукописи: Британского музея (VII), Матенадарана (1664, 1675, 1848, 1855 гг.), Ленинградского отделения ИВАН (1978г.) и т.д.

[17] История Армении Моисеяя Хоренского, новый перевод Н.О.Эмина, М., 1983, II, 8,58

[18] Կաղանկ., Ա.Ը., էջ 13, Մովսիսի Խորենացըոյ, Պատմութին հայոց, Տփղիս, 1913, Բ., Օ., էջ 177

[19] В армянской географии VIIв. (“Ашхарhaцуйц) в составе области Сюник значится город накорзеан с одноименной рекой (Աշխարհացոյց Մ.Խորենացըոյ, Վենետիկ, 1881, էջ 33)

[20] А. А. Акопян, указ. соч., с. 155-156. См. также предисловие В. Д. Аракеляна к ниге: Մովսէս Կաղանկատուացի, Պատմութիւն Աղուանից աշխարհի, Երեվան , 1983, էջ  ԽԲ, ծնթ. 38:

[21] Ср.: Ф. Мамедова. Итерпретация новых дополнительных глав парижского списка “Истории албан” Моисея Каланкатуйского в свете эпиграфических данных Гандзасарского храма (Тез. докл. всесоюзной сессии “Актуальные проблемы изучения и создания письменных источников”, Тбилиси, 1982).

[22] Играр Алиев в статье «Карабах в древности» («Известия АН АзССР», 1988,  № 3. с. 20) в названии А р р а я у Мовсэса Хоренаци усматривает эпоним этниче-1 ских албан, отбрасывая важное сведение историка, что правитель правобережья Куры Арран, будучи потомком Сисака, происходил из рода прародителя армянского народа ИАйка, и что для Хоренаци и Каланкатуаци название А л у а н к означает с т р а н а Ал у— с т р а н а п о т о м к а հ А й к а. Он пишет: «Таким образом, наши источники определенно свидетельствуют об албанском происхождении племен Карабахского района». Любопытно, что дважды на странице 20 ссылаясь на армянские источники. Алиев называет «нашими источниками» наряду с Мовсэсом Каланкатуацн также и Мовсэса Хоренаци. Того и гляди, отец армянской сториографии

скоро станет албанским историком.

[23] Н. П и г у л е в с к а я , Сирийские источники по истории народов СССР, М„ 1941, с. 81. См. также, с. 152: «один христианский царек из земли Аран», с. 165: «Ара.ч также земля, в той же земле Армении…; у них есть царь (точнее: царек — А. М.), подчиненный персидскому царю».

[24] l . H u b s c h m a n n , Armenisclie Grainmatik, Leipzig, 18Э7, S. 39.

[25] Կիրակոս  Գանձակեցի, Պատմութիւն Հայոց, աշխատասիրությամբ  Կ. Ա. Մե֊լիք ֊-Օհանջանյանի,   Երևան, 1961, էջ 193:

[26] Разумеется, установить подлинное происхождение царской династии собственно Албании (I в. до и. э.—V в. и. э.) можно лишь на основе критического рассмотреппя всех греко-римских и ранних армянских источников.

[27] К. А. М е л и х-0 г а н д ж а н я н, Еще раз о национальной принадлежности Мхитара Гоша, автора «Судебника»  («Բանբեր Հայաստանի արխիվների», («Вестник архивов Армении»), 1969, № 1, էջ 197).

[28] П а м я т н у ю  з а п и с ь  см.: Армянский судебник Мхитара Гоша (русский перево д с древнеармянского  А.. А.. Паповяна), Ереван, 1954, с. 29—30.

[29] Մ խիթար  Գոշ, Գիրք  դատաստանի, Էջ 1, «Գլուխ Ա,  Յորում կայ պատասխանի այնոշիկ, որք  բամբասեն դմեգ, եթէ չկայ դատաստան ի Հայք» (редакции 1 и 11).

[30] В  издании В. Бастамянца  (Մխիթարայ Գօշի Դատաստանագիրք Հայոց, Վաղարշապատ. 18&0) отмечено, что венецианская рукопись «Судебника», принадлежащая второй редакции, в заглавии предисловия также имеет “…Եթէ չկայ դատաստանք ի հայք”, с. 5, примеч. 5.

[31] Армянский судебник Мхитара Гоша, с. 30.

[32] Армянский судебник Мхитара Гоша, с. 228—229 (примеч. Б. Арутюняня), Բ.Ե. Թումանյան, Տոմարի պատմություն, Երևան, 1972, էշ 117—125:

[33] 3. Б у н и я т о в , указ. соч., с. 99. То же повторяет дословно и Ф. М а м ед о в а: указ. соч., с. 22—23.

[34] Կիրակոս  Գանձակեցի, Պատմութիւն Հայոց, երևան, 1961, ԺԳ, էջ 209:

[35]Ղեւոնդ Ա լի շ ա ն, Հայապատում, Վենետ իկ, 1901, Հ. Բ., Էշ 407-408, (Русский  перевод  наш—А. М.).

[36] См.: предисловие доктора юридических наук X. Торосяна к критическому изданию «Судебной книги», М. Гоша, Ереван, I975 — Մխիթար Գող, Գիրք Դատաստանի, Էջ  ԼԷ—ԼԸ:

[37] ТаМ Же, С. 172 (տարընթերցվածնհր Ա  խմբագրության) :

О распоряжении католикоса Григориса по поводу «Судебника» Гош упоминаеттакже в ответном письме к Григорису, опубликованном X. Торосяном в его предисловии к «Судебнику» (Էշ ԼԷ).

[38] См. предисловие X. Торосяна к критическому изданию «Судебной книги» М. Гоша, с. 37—38. Выдержки из письма даем в. нашем переводе.

[39] Ղեւոնդ Ալիշան, , Հայապատում, Էշ 385 —38:

[40] Ф. М а м е д о в а, указ. соч., с. 32

[41] 3. Б у н и я т о в , указ. соч., с. 98—99; Ф. Мамедова, указ. соч.  с. 22.

[42] К и р а к о с Гандзакеци, История Армении, М„ 1976, с. 44—45. Даже в бакинском издании 1946 г. русского перевода «Истории» Киракоса Гандзакеци все упомянутые писатели, в том числе и Мовсэс Каланкатуаци, названы «историки армянского народа» (с. 14).

[43] Киракос Гандзакеци. История, перевод Тер-Грнгоряна, Баку, 1946, с. 118. Мы. нарочно приводим цитату из  бакинского издания русского перевода «Истории Арменни» Киракоса Гандзакеци. От внимания издателей, которые изъяли из заглавия книги слово А р м е н и я, по-видимому ускользнуло это место, как и впрочем, и другие свидетельства историка, подтверждающие его армянское происхождение. О том же Нерсесе п племени стрелков Гандзакеци упоминает и в начале книги (с. 22).

[44] Издано в “Սոփերք հայկականք”, հտ. Զ, Վենետիկ, 1853։

[45] Փ. Мамедова, указ. соч., с. 6.

[46] К о р ю н , Жнтие Маштоца, Ереван, 1981, с. 211, гл. 16 (русский пергвод).

[47] Gorioun, Biographle du bienheureux ct saint doctor Mesrob.—Collection deshlstoriens ancicns et modernes de L’armenie par Victor Langlois, Paris, 1869, t. II. Интересующая нас цитата: .Puis H alia dans le pays des Aghouank, renouvela leur» alphabet, lit revlvre les traditions de la science»—(p. 10). что переводится  так: „а затем он отправился в Алванк, обновнл их алфавит, возродил традиции ученья».

[48] J. М а г q ս а г է, Eransahr, Berlin. 1901, Տ. 4.

[49] Мовсэс. Хоренаци, III, 54, с. 192—193 («Месроп, отправившись в страну Иверов … парсийские правители не позволяли в своей части кому бы то ни было  учиться  греческому, но только сирийскому»)—см. «Սոփերք հայկականք», հ. ԺԱ, Կորիւն վարդապետի պատմութիւն սրբոյն Մեսրովբայ, Վենետիկ, 1854, էջ 12։

[50] «Սոփերք հայկականք», հ. ԺԱ, Վենետիկ, 1854, էջ 12։

[51] Ստ.. Մ ալխասյանց, Հայերէն բացատրական բառարան, հ. 3, էչ 480՝  5-е  значение слова«նորոգել»:

[52] Албанский алфавит в 52 знака сохранился в двух армянских рукописях— XV з. (Матенадаран, № 7117) и XVI в. (коллекция X. Кюрдяна, США).

[53] С. Л. Т и х в и н с к и й , Состояние и задачи координации исторических исследований («Вопросы истории», 1986, №9, с. 10).

[54] Журнал «Азербайджан», Баку, 1965, № 9 (на азербайджанском языке).

[55] «Бакинский рабочий», 18. V. 1980.

[56] Азербайджанская народность образовалась, как известно, не ранее XI—XIII вв. (см.: А. П. Новосельцев, В. Т. П а ш у т о, Л. В. Череппин. Пути развития феодализма, М„ 1972, с. 56—58.

[57] М о в с э с К а л а и к а т у а ц н , III, 20, с. 164.

[58] Там же, III, 21, с. 166.

[59] К. Алиев, Античные источники по истории Азербайджана, Баку, 1987, с. 87.

РУБЕН ГАЛЧЯН: С ЦЕЛЬЮ СОЗДАНИЯ ИСКУССТВЕННОЙ ИСТОРИИ АЗЕРБАЙДЖАНА ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ИСТОРИИ И ИЗМЕНЕНИЕ ТОПОНИМОВ

Почетный доктор НАН Армении, картограф Рубен Галчян в своей статье об искажении и намеренном изменении географических топонимов региона Южного Кавказа азербайджанскими историками, приводит неопровержимые доказательства многочисленных фальсификаций исторических фактов с целью создания искусственной истории Азербайджана.

Как отмечает автор, когда в 1918 году в регионе, расположенном на юге от Кавказского хребта, учреждaлись три государства, названия двух из них имели вековую историю, в то время как наименование новосозданной третьей страны, расположенной на севере от Аракса по западному побережью Каспийского моря, явилось такой же исторической новацией, как и само появившееся государство. Название этого государственного образования в действительности представляло собой воспроизведение употребляемого с древних времен топонима северо-западной области Персии – Атрпатакана, который в персидской транслитерации звучал как «Азербайджан». Тем не менее, в 1918 году новое государство провозгласило независимость, выбрав для себя название «Азербайджанская Республика».

Как результат, местное население, которое доселе называло себя «турками», а порой и общим наименованием «татары» или «мусульмане», в мае 1918 года меняет самоназвание посредством политического решения и росчерком пера превращается в «азербайджанцев». То, что новое самоназвание долгое время было чуждым для местного населения, свидетельствует хотя бы тот факт, что вплоть до 1936 года, то есть почти два десятилетия, они продолжали по-прежнему именовать себя «турками». Об этом пишут также азербайджанские исследователи. Так, А. Алекперов в своей работе «Исследования по археологии и этнографии Азербайджана» отмечал: «Это название (азербайджанцы) получило широкое употребление среди азербайджанского населения лишь с 1936 года. До этого же времени вместо «азербайджанцы» употреблялось название тюрки». (Алекперов А. К. «Исследования по археологии и этнографии Азербайджана. Баку: Издательство академии наук Азербайджана. 71). Согласно тому же автору, «прошло много лет, прежде чем народ страны стал называть себя азербайджанцами». (См. там же).

Родившаяся в Тавризе профессор Джорджтаунского университета в Вашингтоне, член центра исламоведческих исследований в Оксфорде, политолог и историк Ширин Хантер, рассматривая этот вопрос в более конкретной плоскости, пишет в своей работе «Закавказье в переходный период: становление наций и конфликты» следующее: «В советский период получает распространение легенда о происхождении Азербайджана, которую недавно принялись совершенствовать азербайджанские шовинисты. Данная точка зрения о происхождении Азербайджана не имеет какой-либо исторической основы и в своей основе содержит противоречивые положения». (Hunter, Shireen T. 1994. The Trans-Caucasus in Transition. Nation-building and Conflict. Washington DC: The Centre for Strategic and International Studies. 59.)

В газете «Зеркало» от 8 августа 2009 года была опубликована статья Фарида Алекперли под названием «Национальная идеология Азербайджана: кто мы, откуда произошли и куда идем?», в которой он рассматривает вопросы самоназваний населения Азербайджана и пишет следующее: «До сталинской реформы 1930-х годов «азербайджанца» просто не существовало, и подобное название было навязано в конце 1930-х годов по воле Сталина, в то время как в Азербайджанской Демократической Республике в 1918-1920 гг. и в советском Азербайджане вплоть до конца 1936 года официальным названием народа было turk…Потеряв национальную самоидентификацию, мы погрязли в спорах о том, кто мы – потомки шумеров, албанцев, мидян или кого-то еще. Этим утомительным и глупым спорам конца нет и не будет, пока мы не встанем на естественную платформу и не признаем, что под искусственным, безликим названием «азербайджанец» скрываются реальные этносы – в основном тюрки, а также курды, талыши, таты, лезгины и т.д».

Одна из программных пропагандистских задач, реализуемых властями Азербайджана, сводится к поиску «аргументаций» доморощенной точки зрения, пытающейся доказать, что термины «Южный»» и «Северный» Азербайджан в действительности имеют место быть и, более того, история названных регионов, оказывается, уходит в глубь веков. Эти вымышленные топонимы, имеющие далеко идущую цель, направленную на объединение Иранского Азербайджана-Атрпатакана с Азербайджанской Республикой, активно используются бакинскими политиками и историками свыше 50 лет. Мало того, Зия Буниятов пишет: «В соответствии с атласом исторических карт, топонимы Северный и Южный Азербайджан по отношению к понятию Азерайджан правомочно применять с VI н.э. В VI н.э. сасанидский царь Хосров Ануширван создал группу (куст) Кавказских (стран), которая называлась Абдулбадаган, а согласно арабо-персидской традиции – Азербайджан, в состав которого, наряду с другими странами, входили Северный Азербайджан – Албания и Южный Азербайджан – собственно Атрпатакан. Согласно арабским и персидским источникам, в период Халифата и впоследствии, то есть с VIll века, под Азербайджаном понимали одновременно и Северный и Южный Азербайджаны. Азербайджан становится как политико-административным, так географическим и политическим понятием» (Буниятов, Зиа, редактор. 1987. Историческая география Азербайджана. Баку: Издательство Академии Наук Азербайджана – Элм. 5.)

В вышеприведенной цитате Буниятова можно обнаружить ряд грубейших ошибок, наряду с позиционируемыми в качестве исторических «фактов» сфальсифицированными заявлениями.
1. В природе нет и до нас не могли дойти исторические или географические исламские источники VI века, заявленные в первом предложении цитаты, ибо ислам как религия сформировался в VIl веке. Древнейшие исламские сочинения по географии и карты относятся к середине IX века.
2. Во втором предложении он намеренно искажает названия «Атропатена» или «Атрпатакан», применив термин «Абдулбадаган», который никогда не использовался в упоминаемых Буниятовым «арабских географических источниках».
3. Дошедшая до нас исламская историческая, а тем более географическая литература IX и более поздних веков, начиная от ал-Балхия, Истахрия, ибн-Хаукаля, аль-Масуда, Идриса и заканчивая Казвини и ибн-Саидом, презентует нам карты, которые все без исключения демонстрируют, что территория на север от Аракса и Куры называлась Арран, то есть Алуанк, а территория на юг от названных рек – Азербайджан. В средневековых исламских произведениях географического и исторического характера вообще нет места топонимам «Южный Азербайджан» и «Северный Азербайджан» или похожим на последние названиям.
4. Опираясь на собственные измышления, З. Буниятов пытается удостоверить читателя в политико-административном или географическом статусе некоего Азербайджана, простирающегося от Дербента до Хамадана.

В свою очередь, академик Играр Алиев в своей работе «Очерк истории Атропатены» также делает ссылки на так называемые «Северный», «Южный» и даже «Западный» Азербайджаны, употребляя в нескольких разделах эти новоявленные топонимы (Алиев, Играр. 1989. Очерк истории Атропатены. Баку: Азербайджанское государственное издательство – Элм. 9, 42, 59.). Алиев пытался доказать, что современное население Азербайджанской Республики происходит от мидян и от иранских племен Атропатены. Автор, в частности, пишет: «Арабские авторы в числе языков и диалектов, распространенных в Южном Азербайджане в эпоху раннего средневековья, называют азери, пехлевийский (fahlavτ

Уже длительное время азербайджанские власти декларируют, что территория современной Армении представляет собой историческую часть Азербайджана. В основе этой абсурдной точки зрения и притязаний лежит очень простая и одновременно алогичная причина, а именно – факт того, что в течение нескольких веков часть вышеназванных территорий, то есть Сюник и Арцах, также как и большая часть исторической Армении, Грузии и нынешнего Азербайджана находилась под господством Персии, в частности, династии Сефевидов. А поскольку «специалисты» из Азербайджана считают перса Шах-Аббаса и Сефевидов азербайджанцами, то, соответственно, все эти территории они также относят к таковым.

Вспомним, что по Гюлистанскому договору 1813 года Ширванское, Шекинское, Дербентское, Карабахское и ряд других ханств, также как центральные и южные территории Сюника (в настоящее время Сисианский, Горисский и Кафанский районы области Сюник) вошли в состав Российской империи, а в 1828 г., по Туркменчайскому договору, Ереванское и Нахичеванское ханства также перешли к России.

Еще один «аргумент» азербайджанцев зиждется лишь на одном факте: когда в 1813 году России был передан ряд районов Сюника, российские власти решили ввести их в иную административную единицу – Елизаветпольскую губернию. Соответственно, объявление армянских земель азербайджанскими, нынешнее руководство Азербайджана аргументирует тем, что с 1813 года Сюник и Арцах находились в составе России, составляя в конце XIX века часть Елизаветпольской губернии, кроме того, в советский период Елизаветполь входил в состав Азербайджанской Советской Социалистической Республики, правопреемником которой они являются, а, следовательно, Сюник и Арцах (Карабах) являются азербайджанскими территориями.

Следуя азербайджанской логике, можно утверждать, что поскольку Ереванское и Нахичеванское ханства были введены в состав России в 1828 году и не входили в состав Елизаветпольской губернии, то, следовательно, Нахичеван не мог входить в состав Азербайджанской Республики, образованной в 1920 году, даже в статусе полунезависимой республики. Однако азербайджанские соседи, естественно, подобный расклад не приемлют.

Чтобы как-то обосновать эту несуразную точку зрения, азербайджанское министерство культуры и туризма выпустило в свет в 2007 году книгу «Памятники Западного Азербайджана», преследующую преимущественно две цели – связать азербайджанцев с турками-огузами и присвоить себе армянские культурные памятники. Таким образом, азербайджанский автор, ставя своей целью утвердить родственные связи Азербайджана с Турцией, пытался обосновать, что они ведут род от племени огузов, которое, якобы, веками являлось автохтонным народом Малой Азии. Тем самым выходит, что азербайджанцы, не желая выпасть из реестра коренных народов Кавказа, «приводят» в регион своих пращуров-огузов, всячески стараясь доказать «автохтонность» последних. Подобной фальсификацией они, фактически не отрывая себя от кавказской территории, получают возможность утверждать, что своим происхождением они обязаны как огузам, так и албанцам.

Согласно авторам, в древние времена территория Республики Армения принадлежала Азербайджану, а отсюда следует абсурдный вывод, что названная территория вплоть до недавнего времени принадлежала стране, которая сама по себе образовалась лишь в 1918 году. Авторы не знают, или предпочли «забыть» то обстоятельство, что тюркское племя огузов мигрировало из районов Центральной Азии и Алтая, достигнув Малой Азии лишь в средние века через территории Ирана и северной прибрежной части Каспийского моря. Об этом даже пишет авторитетная Исламская энциклопедия (Lewis, B. , Pellat, Ch. & Schacht J., Editors. 1965. The Encyclopedia of Islam. Leiden: J. Brill and London: Luzac, Volume II, 1106-7).

Вышеназванные академики призывают принять мировое научное сообщество тот абсурдный факт, что эти Центрально-Азиатские племена, оказывается, представляют собой кавказских автохтонов. Но в этом случае, если следовать «академическим» фальсификациям, все греческие храмы, урартские крепости, хачкары, христианские монастыри и церкви, также как и все исторические памятники Армении должны принадлежать кочевым тюркским племенным образованиям, вторгшимся в средние века в регион.

В книге размещены фотографии важнейших древних армянских памятников с комментариями, где все эти шедевры относят к азербайджанской культуре. В этом ряду доисторические «Зорац карер» («Камни воинов» или Караундж), урартская крепость Эребуни, петроглифы Ухтасара (горы Обета) и практически все армянские монастыри и церкви, включая Татевский, Гошаванский, Ахпатский, Санаинский, Севанский монастыри, Эджмиадзинский храм, Эреруйскую базилику, Талинскую, Касахскую, Талышскую, Одзунскую, Аванскую, Хор-Вирапскую церкви и многое другое.

Кстати, хотелось бы выяснить, что это за неведомые тюрки-христиане, которые возвели на территории Армении и Азербайджана многочисленные церкви, храмы и сотни других архитектурных памятников. Интересно будет увидеть хотя бы одну серьезную, не азербайджанскую карту, где территория Армении будет называться Азербайджан.

Также автор касается проблемы фальсификации топонимов турками. Что касается топонима «Анатолия», то он имеет в своей основе интересное политическое прошлое. После распада Римской империи на Западную и Восточную части, последняя со временем была названа Византией, а ее столицей стал Константинополь, основанный римским императором Константином Первым. Город сохранял свое наименование вплоть до 1923 года, после чего власти новосозданной Турецкой Республики официально запретили использование этого исторического названия, переименовав его на турецкий лад – Стамбул.

После того, как Византион – город, находящийся на западном берегу Босфора, – был объявлен столицей империи, византийцы захватили на востоке от столицы территорию Малоазиатского полуострова, назвав эту местность Восток, что по-гречески значит Анатолия. То была западная оконечность Азии, окруженная с трех сторон водными пространствами: на западе – Босфором, Мраморным и Эгейским морями, на юге – Средиземным, а на севере – Черным морями. Восточную границу Малоазиатского полуострова составляла линия, простирающаяся от северо-западной оконечности Средиземного моря, близ Киликийского города Адана до города Ризе, которая через Ерзнка и Байбурт проходила рядом с Малатией и Марашем, и названную линию условно можно было считать руслом Евфрата. Таким образом, до 1923 года название Анатолия носило пространство полуострова Малая Азия, находившееся западнее Армянского нагорья или плоскогорья, которая составляет 60% территории современной Турции.

Однако с первых лет образования Турецкой Республики турки приняли новое самоназвание страны, именуя ее Анатолия-Анадолу, которое в действительности, как уже отмечалось, ранее принадлежало полуострову Малая Азия, то есть части пространства Турции. Это нетрудно обнаружить на старых турецких картах и учебниках географии, издаваемых вплоть до начала 1920-х годов, в которых данный топоним носил лишь вышеобозначенный регион османской империи.

Кемалисты переименовали страну с далеко идущими целями. До конца XIX века на турецких географических картах Анатолия на востоке от Вана до Эрзерума соседствовала с территорией, называемой Эрменистан-Айастан, а территория на юг от Диарбекира именовалась Курдистан. После того, как в 1920-ых годах наименование Анатолия-Анадолу было принято для всей территории Турции, названия Армения и Курдистан исчезли с турецких географических атласов и перестали упоминаться в учебниках. Турцию стали преврашать в мононациональную страну с общим, без национальной дифференциации, пространством. Еще один результат переименования – исчезла необходимость называть горное пространство на восток от Анатолии «Армянским нагорьем».

Следует отметить, что географические названия, как правило, не меняются. Если Сибирь являлась географической частью царской России, то таковой она осталась как во времена СССР, так и в составе Российской Федерации. После разделения Кореи на Северную и Восточную, Корейский полуостров так и не изменил своего названия, зато территория Турции, которая включает Малую Азию, основную часть Армянского нагорья и участок Среднего Востока, была переименована в Анадолу – искаженный вариант Анатолии.

Болезненным и неприятным является тот факт, что многие из армянских историков, описывая Западную Армению, размещают ее в «Восточной Анатолии», что крайне выгодно турецким ученым. Кроме того, данный термин и с лингвистической точки зрения носит абсурдный характер – «на востоке Востока». Хотя бы армянским историкам следует знать, что Западная Армения находится на востоке от Анатолии, а не на востоке Востока.

Приведенная ниже османская карта 1803-1804 годов свидетельствует об истинных топонимах региона.

Академия мошенников

Азербайджан пытается совокупить историю с топором или О книге академика И.Орбели «Надписи Гандзасара и hАвоцптука»

23 декабря прошлого года в Баку состоялась презентация «историко-аналитического» сайта Еревангала500, после чего информационные агентства Азербайджана взорвала новость: «В азербайджанской исторической науке произошло сенсационное событие – в Баку привезена и подарена Центру истории Кавказа и Малой Азии уникальная, имеющаяся в единственном экземпляре книга армянского ученого И. Орбели «Надписи Гандзасара», свидетельствующая об албанской истории Нагорного Карабаха». Осчастливил азербайджанскую историческую науку именующий себя политологом заведующий сектором политических исследований администрации президента Азербайджана, доктор философии по физико-математическим наукам Фуад АХУНДОВ, подаривший книгу новорожденному сайту.

Ф. Ахундов щедро делился с журналистами пояснениями: «Эта книга написана в 1919 году в Петрограде. В ней собраны 300 албанских надписей. Однако в день выхода книги автор забрал из издательства весь тираж. Албанисты и арменисты многих поколений сокрушались, что этот ценный труд, содержащий факты против армянских измышлений, навсегда потерян для науки», — сказал Ахундов. В те дни азербайджанские сайты писали: «Ценность исторического издания в том, что все албанские памятники на территории азербайджанского Нагорного Карабаха уничтожены или арменизированы, путем стирания албанских архитектурных особенностей и надписей, переустройства храмов и добавления армянских надписей и архитектурных элементов». Сам Ф.Ахундов, призывая историков Азербайджана «активно использовать современные информационные технологии для распространения по миру результатов своих исследований», сообщил, что текст и иллюстрации книги И.Орбели размещены в библиотеке сайта Erevangala500 «для открытого изучения историками всего мира».

Разумеется, мы не могли позволить себе упустить возможность ознакомиться с книгой академика Орбели, но… не нашли ее на указанном сайте. Ее там просто не было! И нет до сих пор. Больше того, у нас есть все основания утверждать, что книга эта не будет выложена ни на Еревангале, ни на каком ином азербайджанском сайте.

Тем не менее, сообщив о том, что Ф.Ахундов обнаружил единственный сохранившийся экземпляр книги, азербайджанская сторона активно принялась за описание и цитирование труда И. Орбели. Вот одно из характерных пояснений того же Ф.Ахундова: «Сам И. Орбели на основе глубоких исследований 300 надписей албанских памятников к XII-XIV вв. в 1919 г. в Петрограде выпустил первую часть книги «Надписи Гандзасара и hАвоцптука», в предисловии к которой было отмечено, что «еще будет издан корпус надписей», имея в виду памятники горной части Карабаха. Однако по непонятным причинам изданный тираж был задержан и не увидел свет. Таким образом, этот фундаментальный труд стал недоступным для научной среды и широкой общественности. Дело в том, что к тому времени уже упрочилась фальсификационная историческая концепция армянства, согласно которой Арцах-Хаченское царство считалось армянским. И.Орбели, проанализировав содержание письмен Гандзасарского собора, построенного албанским царем Гасан Джалалом, понял, что они не соответствуют придуманной Армянской церковью и принятой имперской властью России концепции. Сегодня в статье сетевой энциклопедии Wikipedia об И. Орбели книга ученого «Надписи Гандзасара и hАвоцптука» не числится в списке трудов великого албаниста. Армяне силятся предать забвению бесценный труд И.Орбели, который мог бы опровергнуть предвзятую армянскую историческую доктрину об арменизации наследия Албанского царства».

Ахундов даже не замечает, как буквально через предложение он «расшифровывает» «непонятные причины» из-за которых книга так и не дошла до читателей, а также утверждает, что книга Орбели «опровергнет» армянскую историческую доктрину. А«версия» Ахундова о том, что Орбели лишь после написания и издания книги «проанализировал содержание письмен Гандзасарского собора» и понял, что они «не соответствуют концепции Армянской церкви», могла зародиться лишь в голове клинического идиота.

Изъятие и уничтожение книги ее автором – еще одна усиленно распространяемая ложь. Орбели, или кто-нибудь другой, не уничтожал книгу, а Ф.Ахундов, высокопоставленный мошенник из администрации Ильхама Алиева, не мог найти книгу И.Орбели «Надписи Гандзасара и hАвоцптука». По той простой причине, что этой книги никогда не было в природе. Как отмечает в предисловии сам Орбели, сборник надписей был готов к печати уже в 1909 году, однако книга не была напечатана из-за «отсутствия в какой бы то ни было типографии армянского эпиграфического шрифта с лигатурными начертаниями». Подобный шрифт был изготовлен в 1914 году, «в словолитне Типографии Российской Академии наук». То, что «нашел» Ахундов, это – копия гранок будущей книги, которые были отданы Орбели для сверки и корректуры, что хорошо видно по копиям «найденной» Ахундовым «книги». Однако в 1919 году в Петрограде случилось наводнение, вода залила типографию, безнадежно испортив многие шрифты, в том числе и армянский. Издание книги пришлось отложить до 1922 года. Ахундов, получивший копии гранок, знает эту историю, и от этого его ложь выглядит еще более мерзостной.

Надеемся, в данной статье нам удастся показать, как армяне «силились предать забвению бесценный труд И.Орбели», равно как и то, с какой целью выдающийся востоковед, искусствовед, филолог и археолог, крупнейший специалист по армянской эпиграфике вдруг стал в устах пропагандиста из администрации президента Азербайджана великим албанистом? А пока сообщим, что с месяц назад Фуад Ахундов создал свой сайт «по разоблачению армянской пропаганды». Теперь он публикует на этом сайте собственное произведение, с помпезным названием «Разрушители фальсификаций», первый том которого уже вывешен на всеобщее обозрение. Невозможно не обратить внимания на сочиненный Фуадом эпиграф к книге, полностью отражающий мировоззрение перекочевавшего на нашу Родину закавказского турка: Пришел — Разрушил — Всех изгнал — Переиначил – Переписал. Очередное подтверждение истины о том, что каждый человек проецирует собственное мышление на собеседника.

Оставим в покое наглого лгуна, и продолжим знакомиться с посыпавшимися после «обнаружения книги» Орбели, словно из рога изобилия, утверждениями азербайджанской прессы «об албанской принадлежности» Гандзасара.

Наиболее цепко ухватилась за новую возможность «доказать» неармянскую принадлежность Гандзасара известный историк, член-корреспондент НАН Азербайджана, профессор Фарида МАМЕДОВА. Интервью этой особы, пару лет назад подвергшейся гонениям только лишь за то, что она упомянула в своей книге о средневековом государстве Армения, стоит нашего внимания. «Надпись в Гандзасаре я видела в 1978 году, когда была там вместе с азербайджанскими учеными, при сопровождении карабахских армян именно с этой целью. Я ехала туда, уже зная о существовании в Гандзасарском монастыре этой надписи, сделанной по приказу Гасан Джалала, где в частности сказано: «… Я построил этот собор для моего албанского народа» (по албански —имагуваницазгн). Мне привозили эстампажи (копии с надписей) Гандзасарского собора, это были громадные кальки, на которых технологией с использованием угля были сделаны копии с надписей Гандзасара, в том числе и вышеупомянутой главной надписи Гасан Джалала.

Поэтому когда я ездила в Гандзасар, то уже знала о существовании этой надписи, исследованной, переведенной и описанной ученым Санкт-Петербургской Императорской Академии Наук И.А. Орбели еще в начале 20 века», — рассказывает ученая дама, соединившая три армянских слова «им», «агуваниц» и «азгн» в одно… албанское.

Еще одна большая и художественно оформленная ложь Ф. Мамедовой: «Мы сделали несколько больших факелов и взяли с собой про запас ведро керосина, после чего поднялись в Гандзасар. Местное население с хмурыми лицами вместе с нами вошло в храм, где я веду всех к надписи, находящейся лицом к нам, если зайти с центрального входа и повернуть направо.
Я с большой легкостью отыскала нужные места в надписи, где в середине текста как раз на уровне моего роста я прочла громко вслух для всех:«им агуваницазгн» (для моего албанского народа)».

Интервью Ф. Мамедовой, большое и истерично лживое, заслуживает особого исследования, выходящее за рамки данной работы. Желающие познакомиться с полными лжи, отсутствия логики, надуманной конспирологии и выходящей за рамки женского начала этнической ненависти измышлениями членкора НАН Азербайджана могут сделать это здесь. При этом мы хотели бы обратить внимание читателей на две откровенные глупости: рассказ о том, как Фарида узнала «от бухгалтеров» о посещении Баку блаженной памяти Католикосом Всех Армян Вазгеном I и о том, как она нашла в Арцахе 98-летнюю старушку, убеждавшую всех своих близких, что они… не являются армянами!

Но Фарида Мамедова – далеко не единственный лжесвидетель по «албанскости» Гандзасара. Так, крупнейший азербайджанский портал Дей.аз. опубликовал интервью с Алексеем СИНИЦИНЫМ, представленным читателям как российский политический аналитик и журналист. Синицын не подвел: «Также скоропалительно и неловко армянская сторона среагировала на информацию о том, что Центр истории Кавказа при Институте «Azer-Globe» переведет и выставит на портале erevangala500.com книгу русского, советского историка И.А.Орбели «Надписи Гандзасара и hавоцптука», изданную в Петрограде в 1919 году. Эту книгу долгое время считали пропавшей, поскольку после ее издания, где были собраны свыше 300 надписей Гандзасара и окрестных храмов Нагорного Карабаха, автор Орбели сам же скупил весь тираж книги. В книге собраны все надписи албанского Гандзасарского комплекса и других храмов Карабаха, и по ним было видно, что эти храмы относятся не к армянам, а являются албанским культурно-историческим наследием».

Можно было бы подумать, что А.Синицын просто поверил поднятой Азербайджаном шумихе вокруг «найденной книги», и, демонстрируя «высший пилотаж» политического анализа пришел к данному выводу. Однако этому мешают досадные несоответствия. Во-первых, Синицын не владеет армянским языком, и читать книгу Орбели он никак не мог. Во-вторых, как мы уже отмечали, книга Орбели не будет вывешена на сайте Еревангала. В-третьих, «российский политический аналитик» — вовсе и не российский, а самый что ни на есть… азербайджанский тележурналист, нахватавший за последние годы целый ряд премий на ниве антиармянской деятельности. Автор документальных фильмов «Возвращение» «Необъявленная война» и других, более чем тенденциозно освещающих национально-освободительную борьбу арцахцев и становление Республики Арцах.

Звезда этого человека засияла после того, как его дочь – Синицына Ольга – переехала жить в США. Папа с дочкой, сообразив на двоих, зарегистрировали там ныне печально известный провокационными материалами и заявлениями «Американско-Азербайджанский Фонд содействия прогрессу», в котором Алексей подвизается при президенте – дочке в должности главного эксперта. Добавим также, что этот, «содействующий прогрессу» фонд, содержится на средства администрации президента Азербайджана. Таким образом, женатый на турчанке «российский политический аналитик» — это обыкновенный прихвостень с «удачной» фамилией, присосавшийся к азербайджанским нефтедолларам и исправно озвучивающий точку зрения руководства этой республики по любой проблеме.

Почему азербайджанские историки и политические деятели позволяли себе столь откровенную ложь? Судя по всему, «нашедший книгу» И. Орбели Фуад Ахундов убедил всех, что она была в единственном экземпляре, и армяне не смогут опровергнуть обман. Только этим можно объяснить запредельное хамство и упорство, с которым бакинские «исследователи» «цитировали» выдуманные ими «фразы из книги» выдающегося ученого. И только этим можно объяснить перл некоего «ученого» Бахтияра ТУНДЖАЯ в книге «Язык, письменность и религия кавказских албан».

Б.Тунджай взялся доказать, что а) кавказские албанцы были тюркоязычным народом и б) Месроп Маштоц не составлял алфавита для албанского языка, а приспособил к нему армянские письмена. Думается, что на эту светлую мысль Тунджая навела забавная история письменности закавказских турок, последовательно пользовавшихся арабским шрифтом, латиницей, кириллицей и вновь латиницей. Тунджаю и в голову не может прийти, что алфавит может быть оригинальным, и он, в стремлении «доказать» свою версию, прибегает к помощи… книги И.Орбели «Надписи Гандзасара и hАвоцптука». Почему бы и нет? Ф.Ахундов не выдаст, свинья не съест, а «сохранившаяся в единственном экземпляре» книга находится в Баку. Мнимое чувство безнаказанности привело Тунджая к научной недобросовестности и грязному подлогу. «И наконец, имеющаяся в единственном экземпляре книга И. Орбели «Надписи Гандзасара», которая ставит все точки над «i» (Орбели, 1919). В ней собраны 300 албанских надписей. И все они выполнены на албанском (гаргаро-кыпчакском) языке и албанским алфавитом, идентичным армянскому, в котором в отличие от армянского не 36, а 34 буквы».

А вот еще одна лживая пропагандистка из Баку. Шелале ГАСАНОВА – доцент Бакинского Славянского университета, директор Центра Кавказа при институте общественно-политических исследований AZER-GLOBE. Именно этому центру, создавшему уже известный нам сайт Еревангала, и подарил Ф.Ахундов «найденную им книгу» И.Орбели. «На сей раз, власти Армении были взбудоражены настолько, что ангажированные ими «эксперты» начали системно полемизировать с ним (Ф.Ахундовым. – Ред.) через «Голос Армении», «Восканапат», «Регнум» и другие СМИ. Фуад муаллим подарил нашему Центру книгу первого президента Академии наук Армянской ССР И.Орбели «Надписи Гандзасара и Авацптука»Это стало сенсацией для исторической научной общественности страны. Это книга, включившая ценнейшие надписи албанских монастырей, которые армяне сегодня упорно называют армянскими. Она была издана в Петрограде в 1919 году. Однако существует версия, что в день выхода книги автор забрал из издательства весь тираж. Почти сто лет ученые-албанисты сокрушались, что этот ценный труд, содержащий факты против армянских измышлений, был потерян для науки. Шансы найти ее были равны нулю», — радостно-возбужденно делилась она с корреспондентом бакинской газеты «Эхо» в статье под громким названием «Армении на Кавказе не было – и это должен знать весь мир».

«Весь мир» знает одну простую истину: на территории Республики Армения расположены пять столиц Армении, в том числе Армавир, Вагаршапат, Арташат, Двин, то есть города, возведенные за века и тысячелетия до того, как кочевые тюркские племена перебрались в Переднюю Азию и Кавказ. Теперь этот самый «весь мир» будет знать о патологической лгунье – Шелале Гасановой. В неуемном стремлении выслужиться перед работодателями, она, рассказывая о деятельности возглавляемого ею центра, вдохновенно врет. Так, рассказывая о снятом ими пропагандистском ролике, она сообщает: «Уже в первые три дня ролик собрал в youtube.com почти 15 тысяч просмотров. А сегодня, спустя полгода, его посмотрели более 80 тысяч раз». Мы не поленились, и проверили: спустя три месяца после интервью ролик просмотрели в два раза меньше людей.

Что же касается нулевых шансов найти «книгу», то об этом мы тоже еще поговорим. А пока пора вспомнить еще одного патологического лжеца – докторанта Института по правам человека при НАН Азербайджана Ризване ГУСЕЙНОВА. Молодой и настырный, торопящийся как можно быстрее получить вожделенный диплом доктора, Р.Гусейнов не стесняет себя во лжи. «На одной эпиграфической надписи в Гандзасарском монастыре было написано: «Я Гасан Джалал, Царь Албанский, по благословлению моего Патриарха Албанского построил этот собор для моего Албанского народа». Эту надпись в советское время мог видеть любой приезжавший в Гандзасар – ныне после неоднократных реставраций со стороны армян, по всей видимости, она изменена или вовсе убрана, однако сохранилась как у Орбели, так и в других источниках. По данным эпиграфических памятников и других источников И.О.Орбели составил полную картину титулования албанского правителя Гасана Джалала, которого ныне пытаются называть армянским владетелем. Так вот, в эпиграфических памятниках Гандзасара правитель Гасан Джалал указывается как «владыка», «князь», «Великий князь», «царь» Хачена, Арцаха, Арана, Албании и т.д.», — пишет он в опубликованной в российском Регнуме статье.

Ризван от Фариды недалеко падает. Статья Гусейнова, по крайней мере, в этой ее части, удивительно напоминает краткий пересказ приключений Ф. Мамедовой в Арцахе. А вот в других своих частях она является даже не пересказом, аоткровенным плагиатом статьи азербайджанского профессора Рашида Геушева «Гандзасар, памятник Кавказской Албании». Вот уж поистине: вор украл у вора – Бог увидел – удивился.

Но азербайджанские пропагандисты от истории действуют по принципу: чем нелепее ложь, тем легче в нее поверят. Тот же Гусейнов, рассказывая о «найденной книге» Орбели, предупреждает мировое научное сообщество: «Не зря участники армянской конференции 29 июня посетили именно Гандзасарский монастырь, поскольку теперь им придется сильно потрудиться, чтобы спасти свою ложь о принадлежности его к армянскому наследию. В свете этого не будет преувеличением сказать, что ныне надписи албанского Гандзасарского комплекса находятся под угрозой уничтожения и фальсификации – ведь армянских лжецов ничто не остановит на пути присвоения культурно-исторического наследия других народов».

Список «читавших книгу И.Орбели» азербайджанских шулеров и мошенников от истории можно продолжать долго (Ульвия Гаджиева, Исмаил Атакишиев, Касым Гаджиев, Камран Иманов и пр.), но тенденция, думается, ясна: в Азербайджане, воспользовавшись «эксклюзивным» владением книги Орбели, с новой силой взялись за раскручивание «албанскости» Арцаха. При этом там почему-то считают закавказских турок единственными наследниками истории и культуры албан, в том числе и тех из них – лезгины, удины, рутульцы и так далее, кто сумел сохранить свою этническую идентификацию?

Но вернемся к книге академика И. Орбели «Надписи Гандзасара и hавоцптука». Мы вынуждены сильно огорчить и разочаровать всю эту шайку мошенников от истории: совсем недавно редакция Voskanapat.info приобрела тот же «единственный в мире» экземпляр, который столь старательно «цитируется» азербайджанскими историками. И теперь мы имеем возможность с фактами, то есть, гранками книги Орбели на руках доказать, что все инсинуации азербайджанских политиков и историков вокруг этой книги являются наглой ложью.

В качестве подтверждения наших слов сообщим, что уже упоминавшаяся нами Шелале Гасанова рассказала в интервью газете «Эхо» историю о том, что в найденной Ф.Ахундовым «книге» Орбели неожиданно обнаружилось письмо, написанное самим академиком. Шелале обращается к журналисту: «Эксклюзивно для читателей вашей газеты прошу вас дословно записать полный текст этого скрывавшегося почти век документа»:

«Прошло пять лет после того, как было написано и набрано мое предисловие, семь лет после того, как основная часть книжки была сверстана, почти тринадцать лет после того, как надписи были собраны. Сейчас я, менее чем когда-либо, надеюсь посетить еще раз Хачен и проверить свои чтения. С еще большей тревогой за возможные погрешности и с еще большим убеждением в необходимости выпустить этот сборник надписей, собранных в местности, где несколько лет свирепствовала война и где человек и природа совместно разрушали древние памятники, я подписываю к печати эту работу».

Как это ни удивительно, в «нашей книге» эта запись тоже присутствует. Поэтому мы советуем Шелале присмотреться к этой странице еще раз: в верхнем правом углу там карандашом вписана цифра 78, а в нижнем левом – напоминание о необходимости допустить отступ после стр.IV. А на самой странице 4, уже красным карандашом, стрелкой указано место отступа. А также обратить внимание на убежденность Орбели в необходимости издать книгу и тот факт, что в новом издании полностью сохранены все материалы, вплоть до текста предисловия.

Но, не будем играть в прятки, и перейдем к самой книге, в предисловии к которой, написанной, кстати, самим И.Орбели, есть такие строки: «При списывании надписей выяснилось, что в Хачене, более чем в какой-либо другой области Армении, надписи гибнут и исчезают». И.Орбели имеет в виду естественную гибель десятков надписей, «вырезанных на слоистом, крошащемся камне».

Азербайджанские мошенники от истории цитировать эти строки из «найденной книги», конечно, не будут, но, как мы видим, Орбели не сомневается в принадлежности Хачена Стране Армянской. Убеждение выдающегося ученого основывается не на эмоциях, а на глубоком знании истории края, в том числе тщательном изучении надписей на Гандзасаре и других храмах региона.

Внимательно изучив труд И.Орбели, мы лишний раз убедились в том, что все перечисленные выше азербайджанские историки, политики и политологи нагло врали. Вспомним, например, еще раз, Фариду Мамедову, нашедшую «на уровне своего роста» в тексте Асан Джалала «слово» «имагуваницазгн». В высеченной в Гандзасаре надписи Асан Джалала такого слова нет ни на уровне роста профессора Мамедовой, ни на уровне любой части ее тела. Книга И. Орбели является убедительным тому подтверждением. Членкор НАН Азербайджана, добавляя к тексту настенной надписи вымышленные слова, явно не подумала о том, что «книга» может найтись еще раз. По Ф.Мамедовой получается, что выдуманное ею слово вписали армяне, ибо с 1909 года, когда там проводил исследования прославленный ученый, до поездки Мамедовой в Арцах, подавляющее большинство населения в этом армянском крае составляли его автохтоны – армяне. Впрочем, как и всю историю. Правда, нелепое слово исчезло вместе с отъездом Ф.Мамедовой из Арцаха, но это уже детали. Тем не менее, мы благодарны Ф. Мамедовой, ибо ее рассказ – «воспоминание» является ярким свидетельством фальши и подлога азербайджанских историков.

Не менее интересен и образ другого афериста от науки – Фуада Ахундова. Этот субъект на самом деле приобрел текст книги Орбели, и до сего дня использовал ее не во благо науки, а исключительно в целях пропаганды азербайджанской лжи и собственного пиара. При этом Ф.Ахундов лицемерно заявляет, что «Армяне силятся предать забвению бесценный труд И.Орбели». Почему же сам Ф. Ахундов не публикует книгу на своем сайте «Нофальсифи», или на той же Еревангале, хозяйка которой – Шелале Гасанова – кормится из его рук и готова выполнить любую прихоть Фуада? Публикации книги требует обыкновенная логика: если, как утверждает Ахундов, «армяне силятся предать забвению» бесценный труд, то нашедший книгу Ахундов, заведующий сектором администрации Ильхама Алиева, просто обязан ее опубликовать. Но книга в Азербайджане опубликована не будет: ибо в этом случае Ильхам Алиев просто вышвырнет Ф. Ахундова из администрации, и это будет не самым суровым наказанием недалекому «ученому». Ф.Ахундов не просто оказался в дураках (к этому ему не привыкать): он вляпался в ситуацию, найти выход из которой будет достаточно сложно. Хотя бы потому, что это именно он подсказал нам, где искать книгу, а, найдя, продемонстрировать крупным планом мошеннический образ государственной пропаганды Азербайджана.

Надо сказать, что Азербайджан давно уже тянется грязными руками к армянской святыне — Гандзасару. Одна из многочисленных теорий этногенеза закавказских турок – «азербайджанцев» – пытается представить закавказских турок как потомков и наследников албанских народов, создавших свое государство на территории от левобережья Куры до Кавказа. Сегодня в Азербайджане синтезировали множество теорий своего этногенеза, и «албанское» происхождение занимает в созданной химере важное место. Одновременно Азербайджан методично «расширял» границы Кавказской Албании, и теперь она «распростерлась» на обширных территориях Азербайджана, Армении, Грузии, Ирана, России и даже Турции. Но наиболее приоритетным направлением «расширения» Кавказской Албании на данном этапе истории видится для Азербайджана Республика Арцах. В целях подтверждения этой «теории», и сопутствующей ей «теория арменизации албанского населения Арцаха» и тянется Азербайджан к главной религиозной святыне Арцаха – храму Гандзасар, с ХIV века служившему резиденцией Албанского Католикосата Армянской Апостольской Церкви.

В данной статье мы не ставили перед собой задачи раскрытия истории принятия христианства населением армянских провинций Арцах, Утик и Пайтакаран, равно как и истории церкви Кавказской Албании. Сообщим лишь вкратце, что после раздела Армении в V веке между Персией и Византией, Персия, присоединив к армянским провинциям населенное христианами – албанами левобережье Куры, образовала обширную административную единицу – Агванк (Алуанк, Албания). Поскольку население левобережья Куры, в отличие от компактно населенного армянами правобережья, состояла из представителей народностей, не успевших в процессе истории объединиться в единую нацию, главами (а затем и царями) провинции назначались представители армянского царского рода – Араншаиков.

Албанская христианская церковь всегда находилась в каноническом единстве с Армянской Апостольской церковью (ААЦ), однако после нашествия арабов ее глава, католикос Нерсес Бакур, попытался принять халкидонизм. Попытка провалилась вследствие несогласия паствы и князей, Нерсес Бакур был низложен, а на народно-церковном соборе в 704 году было принято решение о возврате в каноническое единство с ААЦ. В 705 году Албанская христианская церковь стала частью ААЦ. Возможно, этому решению способствовало и то обстоятельство, что левобережье Куры, называемое армянами Бун Агванк – Истинная (исконная) Албания – под давлением арабов массово приняла ислам. Как бы там ни было, образовался Албанский католикосат ААЦ, католикосы которой рукополагались Эчмиадзинским престолом. Отметим, что Армянская Апостольская церковь имела четыре католикосата: Эчмиадзинский, Киликийский, Ахтамарский и Албанский, из которых сегодня функционируют первые два. Все католикосаты, зарождение которых происходило вследствие политико-административных пертурбаций, признавали верховенство первопрестольного Эчмиадзина.

Именно название католикосата – Албанский – исходящее, как мы уже знаем, из административного названия персидской провинции, и стало «основанием» для претензий Азербайджана. А поскольку претензии эти не могут быть подкреплены историческими, каноническими и этническими аргументами, азербайджанские политики и историки массово прибегают к фальсификации. При этом они спекулируют официальной титулатурой Албанских католикосов Армянской Апостольской церкви, в которой упоминается выражение «католикос албанский». Следуя этой «логике», ныне усопшие главы Киликийского или Ахтамарского католикосатов также являются не армянами, а «киликийцами» и «ахтамарцами», ибо на их надгробных камнях указаны их сан и должность: католикос Великого Дома Киликийского, Католикос Ахтамарский.

В Азербайджане сознают шаткость своих утверждений, вследствие чего и появляются различные домыслы, касающиеся надписей на стенах Гандзасара. Симптоматично, что азербайджанские историки стараются не упоминать надписи на других армянских церквах Арцаха, Утика, Пайкарана, ибо в них католикосы не хоронились, а, значит, слово «албанский» нет. Тем не менее, повторюсь, в Азербайджане понимают, что их «аргументация» не выдерживает никакой критики, потому и ударились в привычное занятие – ложь и подтасовки.

Официально утверждаю, что ни в одной из собранных и систематизированных академиком И.Орбели надписей Ганздасара, за исключением надписей на надгробных камнях усопших и обозначений титулов католикосов (далеко не всех), слово «албанский» не существует. Слово «албанский» используется лишь в качестве обозначения главы Гандзасарского престола. Таким образом, приведенные азербайджанскими историками «цитаты» являются неприкрытой ложью, призванной «узаконить» претензии Азербайджана на армянские исторические провинции Арцах, Утик и Пайтакаран. Кроме того, эти «цитаты» бросают тень на объективность и научную добросовестность выдающегося ученого, академика И.Орбели.

Вся эта история с сочинением «за Орбели» надписей Гандзасара явственно демонстрирует то, о чем мы давно и неоднократно говорим во всех международных институциях: Азербайджан не намерен признавать за армянским населением Арцаха ни права на самоопределение на собственной Родине, ни права на жизнь. В связи с этим утверждением хочется привести выдержки из труда директора азербайджанского Агентства по авторским правам (sic!) Камрана ИМАНОВА – книги с витиеватым названием «Армянские (и)на(о)родные сказки». Глава первая книги предваряется уже знакомым нам, хоть и измененным, эпиграфом: «Пришел, увидел, …присвоил» или «об армянской традиции присвоения азербайджанских культурных традиций». А это — обещанные цитаты:

«Если албанцы были армянами, то как «посмел» еще в XII веке Гасан Джалал повелеть написать большую надпись внутри Гандзасарского собора в Арцахе. «Я Гасан Джалал… царь Албанский построил Гандзасарский Собор для моего албанского народа»?» И еще: «Отметим, что замечательный албанский монастырский комплекс, Гандзасар , о котором еще пойдет речь ниже, и другие памятники Албании в ХХ веке изучались И. Орбели, известным армянским ученым, имевшим родственное отношение к албанскому роду Орбели. Скопировано было им 300 надписей памятников албанского зодчества XII-XIV веков, и в 1919 году был осуществлен выпуск 1-го тома его книги «Надписи Гандзасара». Однако, Орбели в силу некоторых причин, о которых можно догадываться, изъял весь тираж: видно содержание надписей не соответствовало официальной версии армянства. Тлеющая память об исторических корнях Орбели не выдержала натиска армянства.

Что же. Не для закавказских турок — «потомков албан» — а для адекватных читателей, приводим наш перевод главной надписи Гандзасара, повествующей о строительстве храма Гандзасар.

Во имя Святой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа (я) оставил эту надпись. Я, смиренный раб Божий Джалал Давла hАсан, сын Вахтанга, внук великого hАсана, природный самодержавный царь высокой и великой Страны Арцахской, царь обширных пределов области Хаченской. Ибо отец мой, умирая, свое имущество безвозмездно наследовал мне и моей матери Хоришаh – дочке князя князей Саргиса, чтобы мы построили храм на могиле наших отцов в Гандзасаре, что и мы начали делать с Божьей милостью в 665 нашего (армянского) года (1216 год – Ред.). И когда были готовы восточные окна (храма), мать моя, религиозная, в третий раз отправилась в Иерусалим, и там, у дверей воскрешения, будучи многолетним отшельником в веригах, угасла в аскезе и свидетельстве Христова света, где и была оставлена. А мы, несмотря на многочисленные житейские проблемы, задумались быстро закончить работу и, благодаря, милостыне добросердечного Бога завершили в 687 году (1238), вместе с различными украшениями, разрисованным прекрасным куполом. И, согласно нашей воле, как это видит Бог, озаботился потребностями монахов (отдал им) эти села Мачег, hАрзантус, Болоркочн, 1 Луц Хачинадзора, Ашинкан, реку, сады Ехгынгни, которые дал мой отец во имя спасения души Саhака, серебро, которые я дал, кресты, утварь, мощи, почитаемые реликвии, литую посуду, одежду с красивыми узорами, во славу Господа нашего и (с помощью) Бога. Во время Нашего правления церкви свободны. Волею пастыря отца Вардана и монашества установили, (что) на протяжении года молитвы главного алтаря (принадлежат) мне, а в других церквах Пасха с сочельником (принадлежит) моему отцу – Вахтангу. Третий день Богородицы (принадлежит) моей матери Хоришаh, а Богоявление вместе с сочельником (принадлежит) моему брату Закарэ. Главный алтарь, который мой, с Богородицы до (праздника) Креста (Возведение Креста Господня – Ред. ) (принадлежит) моему деду hАсану, с начала Великого поста до Богоявления (принадлежит) моей супруге Мамкан, а с конца семидневного (поста) и до передового (поста) – неупомянутым людям. Первую неделю Масленицы – моему брату Давла, первую неделю – моей сестре Марин, суббота и воскресенье Масленицы (Золовкины посиделки и проводы – Ред.) – моему брату Иванэ, от Пасхи до Богородицы и от (праздника) Креста до начала Великого поста – мне, hАсану. Церковь была освящена в 689 (1240) во время правления Нерсеса, католикоса Агванка. Данная надпись утверждена волею Господа, кто будет противиться, тому Бог и его святые будут врагом.

К надписи добавлена строка, отдельно выделенная Иосифом Орбели.

Волею великого hАсана, первый час празднования дня Антона принадлежит Овасапу Миакеци.

Как видим, в надписи Асан Давла Джалала, повествующей о строительстве Гандзасара, даты указываются по армянскому летоисчислению, а «процитированных» К.Имановым и другими мошенниками от науки строк нет вообще. Но дело уже даже не в этом. Человек, призванный защищать авторские права, пытается лишить целый народ права на историческое наследство. Это и есть официальная политика Азербайджана по отношению не только к армянскому народу, но и коренным народам, против своей воли оказавшимся в этой республике. Недавнее изменение официального названия «Лезги миски», возведенной в Баку еще в ХII веке, на тюркское «мечеть Ашурбейли», является красноречивым примером сказанному. Слегка переиначив несколько горькое замечание президента России В. Путина, можно сказать, что Азербайджан пытается соединить топор с исторической наукой.

Военная агрессия Азербайджана против Республики Арцах в 1991 – 1994 годах, отказ признавать за арцахцами право на свободную жизнь в 1988 – 1991 годах, нынешняя тотальная фальсификация истории, — все это – звенья одной цепи, скованной ложью и ненавистью. Мировое сообщество и, в частности, сопредседательство Минской группы ОБСЕ, должно понять то, что армянский народ знает давно: Азербайджан, если у него появится такая возможность, никогда не остановится перед тотальным геноцидом жителей Арцаха. Именно поэтому не может быть и речи о возвращении в Арцах покинувших зону боевых действий закавказских турок, и именно поэтому посредники из разных стран и организаций должны уяснить: нет на свете такой силы, способной убедить арцахцев отказаться от независимости и идеи объединиться с Арменией. Между Республикой Арцах и Азербайджанской Республикой нет, и не может быть ничего общего. А те, кто этого еще не понял, пусть взглянут на карту: Республика Арцах все еще не достигла границ, обозначенных выдающимся армянским государственным деятелем Асаном Джалаляном в памятной надписи на стене Гандзасара.

Левон МЕЛИК-ШАХНАЗАРЯН  voskanapat.info