О придуманном «азербайджанском стиле» в классической персидской поэзии

Традиционно в иранской классической поэзии различают три стиля:  хорасанский, иракский  и индийский. Вышеназванные стили разделяются не по географическим, а по идеологическим, лингвистическим и тематическим  принципам.  Хорасанский  или  иракский стили поэзии  названы так только из-за того, что их основатели – выходцы  из восточных или  западных районов  Ирана.

Характерные  особенности  стилей классической персидской поэзии тесно связаны с политическими, идеологическими и религиозными течениями своих эпох, поэтому  они нашли последователей во всех регионах  средневекового  Ирана.  
Хорасанский  стиль в персидской  поэзии был распространен  с 9-ого по 11-ый века. Этот стиль характеризуется  простотой  рифм, употреблением слов  преимущественно иранского происхождения, даже архаичных, избеганием арабских и других иноязычных выражений, а также воспеванием светских тем, иранского славного прошлого, храбрость древнеиранских царей и  особенно, ярко выраженным эпическим духом.

Последователями этого стиля считаются Рудаки,  Катран Табризи, Шахид Балхи, Насер Хосроу, Онсори, Манучехри и т. д.
Иракский стиль получил распространение в классической персидской поэзии с 12-го века, когда кочевые огузские племена вторглись в  Хорасан, и центром персоязычной литературной жизни  стали западные и северо-западные провинции Ирана, то есть Персидский или Аджамский Ирак.  

В поэзии усиливаются  богословско-кораническая тематика и мистические мотивы, увеличиваются арабские слова и выражения, поэты отходят от простоты и ясности стиля.

Последователями этого стиля  являются  Н. Гянджави, Х. Ширвани, Аттар Нишапури, Джалаледдин Балхи, Хафез, Саади и другие.  
Классификация стилей классической персидской поэзии, как отмечалось, не имеет ни малейшего отношения с географическим делением средневекового Ирана.  Так, Аттар творил  в Нишапуре, Санаи – в хорасанском Газне, Моулана – в малоазиатской Конье, Саади – в Ширазе, Х. Ширвани – в Ширване. Проживая в отдаленных друг от друга местностях Ирана, все они творили в одном и том же поэтическом стиле: иракском.

Означенная классификация персидской  классической поэзии признавалась всеми иранистами и литературоведами до тех пор, как на исторической арене возникла коммунистическая империя – СССР – разработавшая в 30-ых годах прошлого века план о создании  истории и литературы для тюркоязычных мусульман Восточного Закавказья.

После успешного присвоения названия северо-западных  ираноязычных племён азари и одноимённой иранской провинции Азарбайджан, наступила очередь присвоения истории и культуры  североиранских племён.

В процессе искусственного создания литературы для «азерированных» закавказских турок, первой жертвой стал персидский поэт 11-ого века, Низами Гянджави. «Вина» поэта была лишь в том, что его родной город Гандзак (тюркизированное название – Гянджа) оказался в ХХ веке на территории  искусственно созданного государства закавказских турок – Азербайджана.

Затем все персидские средневековые поэты, жившие и творившие на территории Азарбайджана и будущей Азербайджанской ССР стали преподноситься как поэты советского Азербайджана.

Важным  «основополагающим» шагом коммунистической иранистики на этом пути стало введение в оборот термина «азербайджанский стиль в персидской поэзии».  

Известный советский иранист  Е. Э. Бертельс, следуя сталинской политике о создании так называемой азербайджанской нации  и литературы, в классификации стилей классической персидской поэзии намеренно подчеркивал этнический и региональный принципы, никак не соответствовавшие  историческим  реалиям. Затем отдельные исследователи в СССР, Европе и США стали «различать» в классической персидской поэзии четыре стиля, вопреки традиционно принятым и научно обоснованным трем основным литературным стилям добавив к вышеназванным так называемый «азербайджанский» стиль. Вначале этот «стиль» был назван Бертельсом «транскавказским», а чех иранист Ян Рыбка называл его закавказская: тебризская, ширванская или арранская школа. 

Иранский профессор  Амин Рияхи уверен, что в отличие от  того, что предполагают исследователи советской эпохи и их последователи,  антология  «Ноузхат аль-маджалес»  доказывает, что в иранских  провинциях  Азарбайджан,  Арран и Ширван, существовала основанная на едином варианте среднеперсидского языка (пехлеви) и арранском диалекте фарси общая иранская культура, которая способствовала иранизации ширваншахов, имевших арабское происхождение.

К сожалению, начиная с 70-ых годов ХХ века, тенденция азербайджанизации персидских средневековых поэтов и «создания» так называемого «азербайджанского стиля», как почва для присвоения части иранской культуры, со страны Советов и, в частности, Азербайджанской республики, была  экспортирована в Иран.  
В Иране нашлись пантюркские элементы, которые стали публиковать научно необоснованные статьи и книги, в которых  пропагандируется так называемый «азербайджанский стиль».

Так, иранский исследователь Сакине  Беренджиан в своей книге «Литературные произведения на парси и азари в Иранском Азарбайджане в ХХ веке», отмечает, что названный Е. Бертельсом «транскавказский стиль», впоследствии переименованный в «азербайджанский стиль», в литературоведческих трудах видных иранских исследователей Резазаде Шафаг, Забиолла Сафа и Форузанфар, упомянут как «азербайджанский стиль». При этом Беренджиан называет Катран Табризи, Хакани Ширвани, Низами  Ганджави и т.д – выходцев из северозападных персидских провинций Азарбайджан,  Арран  и Ширван – представителями так называемого «азербайджанского стиля». ЕЕ опроверг иранский исследователь Шахр Бараз, доказавший, что ни один из вышеназванных иранских литературоведов не употреблял выдуманного термина — «азербайджанский стиль». Иранское литературоведение считает этих поэтов исконного  Азарбайджана,  Аррана и Ширвана представителями Иракского стиля.

Отметим, что Сакине Беренджиан запуталась в дебрях ею же сочиненного абсурда. Так, она признаёт, что среднеиранский язык азари до монгольского нашествия был распространен в иранской провинции Азарбайджан и только в ХIХ веке был по ошибке сопоставлен с тюркским говором этого края. Затем, сравнивая «азербайджанский стиль»  с хорасанским и сталино-бертельской выдумкой, она отмечает особенности иракского стиля, добавляя к ним «христианский символизм и изобразительность», не указывая при этом, что «христианский символизм и изобразительность» свойственны только нескольким стихах  Х. Ширвани, матерью которого была несторианская христианка. Отметим также, что употребление Ширвани христианских символов преследовало цель привлечения внимания византийского царевича Андроникоса Комненоса, который помог поэту освободиться из  тюрьмы.
Русский иранист Владимир Минорский посвятил вышеупомянутой касыде Х. Ширвани пространную тридцатистраничную статью, ни разу не назвав поэта носителем выдуманного «азербайджанского стиля».

Если употребление имён  Марьям и  Исуса считаются «убедительными доводами», то как отнестись к тому, что Ширвани посвятил несколько касид своему путешествию в Мекку и Медину, прославлял в нескольких касидах пророка ислама и Каабу? Или исламский символизм не считается особенностями  «выдуманного стиля»?

Вся поэзия  Низами и Ширвани преисполнена любовью к родине — Ирану, а также историей  древнего Ирана, особенно Сасанидского периода. Возникает вопрос: почему любовь поэта к Ирану не считается убедительным доводом для обоснования «азербайджанского стиля»?   

В поэзии Н. Ганджави, Моджиреддин Бейлакани и других персоязычных поэтов Ширвана и Арана нет таких «христианских символов», чтобы, не имея  знаний о них, невозможно было бы не понять их поэзию.   
До 1991 года в  иранском  литературоведении даже слова не было об отдельном  стиле с названием «азербайджанский». Во всех исследованиях  иранских литературоведов Катран Табризи считается  поэтом хорасанского стиля, а Х. Ширвани и Низами Ганджави представителями иракского стиля.

После распада СССР, когда открылись границы, бакинские новаторы заполнили Иран своими «литературоведческими открытиями». В Иране тоже нашлась группа сторонников азерированных закавказских турок, стремившихся «просвещать» иранского читателя  в области «откровений коммунистических  ученых в сфере классической персидской поэзии».  
В 1997 году некий доктор Ахмад  Закери, член научного совета «Университета Азад» (неизвестно какого города и какого отдела), в номере «хордад-тира» «Кейхан»-а  опубликовал «научную статью»  под заглавием «Азербайджанский стиль в персидской поэзии», в которой, вопреки всем исследованиям прошлого и даже самого себя, стиль Н. Ганджави и Х. Ширвани  характеризует как  «азербайджанский». Самое интересное то, что Ахмед Закери признаёт: «Эти поэты себя считают основоположниками иракского, а не азербайджанского стиля».

Выходит, что Х. Ширвани, Н. Ганджави, Моджиреддин Бейлакани и Фалаки Ширвани считали сами себя представителями иракского стиля, а а восемьсот лет спустя азерированные закавказские турки «доказали», что выдающиеся поэты «просто не сознавали» в каком они творили стиле. Интересно то, что сам Ахмад Закери даже не замечает противоречий в собственной писанине. «Все поэты Азарбайджана стиль своих стихов считали иракским, и до сих пор никто из них свой стиль  не назвал  азербайджанским», — пишет он в упомянутой статье. Однако даже после очевидных  открытий от самих средневековых персидских  поэтов, Ахмад Закери не отступает со своих позиций и называет «азербайджанский стиль»  одним  из течений иракского стиля.

Ради претворения политического заказа из Баку, преследуя цели заполнения  культурного вакуума и создания не существовавшей средневековой «азербайджанской  литературы», сторонники выдуманного стиля, подобно пиявке, стремятся любой ценой «высосать кровь персидской литературы». 

Гарник ГЕВОРКЯН, иранист                        Voskanapat.info

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *